Книга Там, где крадут сердца, страница 170 – Андреа Имз

Ведьма фыркнула:

— Это не так. Да, волшебная сила сердец велика, но творить большие волшебные дела можно и по-другому.

Я моргнула:

— Так что же, им совсем не нужны сердца?

— Для того, что они делают, – нужны, – объяснила Ведьма. – Но это волшебство темное, пожирающее. Алчное. Оно крадет волшебные силы у других людей, позволь мне так выразиться. Если дрессировать собаку по-доброму, она будет слушаться твоих приказов и будет верна тебе. А если ее бить и мучить, то она, может, и будет слушаться, но нападет на тебя при первой же возможности.

— И волшебство – это такая собака?

— Да. Хорошее сравнение. Волшебство приходит на твой зов. Оно почти всегда повинуется тебе. Но у него есть зубы.

Волшебство, которое творили Сильвестр и другие волшебные делатели, казалось мне каким-то неправильным, неестественным. Но еще хуже укладывалось у меня в голове, что зачатки волшебной силы есть у каждого, что она может быть чем-то мягким и естественным и ей не нужны кровавые жертвоприношения.

— Значит, они не просто забирают сердца, – сказала я. – Они забирают то волшебное, что есть в людях?

— Да. Оно заключено в сердце или его частице. Однако волшебная сила связана со всем остальным, что есть в человеке, поэтому изъять ее без вреда невозможно.

— И у некоторых людей волшебной силы больше, чем у других.

— Верно. А у некоторых ее вообще нет. В детстве меня звали мокрой тряпкой. Я всё всем портила. В домах не закипали чайники, хлеб не поднимался, и куры переставали нестись. – Ведьма вздохнула и продолжила: – Я долго считала себя неудачницей, но потом поняла, что что-то во мне не дает волшебным силам развернуться. Даже повседневные дела – вскипятить воду, поставить тесто – требуют крошечной искры волшебства, а я, сама того не сознавая, гасила любую искру.

Я вспомнила, как мне жилось в деревне, и сказала:

— Ничего такого не припоминаю. Хотя я ни к кому особенно и не ходила, в основном дома сидела. Не могу назвать себя везучей, но я исправно вела наше с отцом хозяйство, работала в лавке. – Я задумалась покрепче. – И всегда считала, что проклята, поэтому дела у меня идут хуже, чем у других.

— Проклята?

— Мама умерла во время родов. Такое случается очень редко, и уж если случается – значит, с ребенком что-то не так. Во всяком случае, мы так считаем.

— Никогда не слышала такой чепухи, – сказала Уточная Ведьма. – Полная нелепость. Вот что бывает, когда волшебная сила сердец становится неуправляемой. Все полагаются на нее и забывают о здравом смысле. – Она покачала головой. – Даже самые простые знания о человеческой анатомии и медицине скажут тебе, что твоя мать могла умереть по любой из множества причин. Здесь такое случается постоянно, мы ведь не живем под вашей так называемой защитой. Это всегда трагедия, но никто не говорит, что с человеком что-то не так, и уж точно никого не винят.

Я протяжно выдохнула:

— Я думала, что поэтому и отличаюсь от других.

— Насчет этого не знаю, но у тебя просто исключительная способность сопротивляться волшебным силам. Наверное, поэтому тебе и пришлось так тяжело в юности, ведь наставлять тебя было некому. А здесь молодую женщину вроде тебя отдали бы в учение к кому-нибудь вроде меня, и ты научилась бы управлять собственным даром. Потому что это дар, солнце мое, а не проклятие.