Книга Там, где крадут сердца, страница 141 – Андреа Имз

От каждого конца стержней – тонких, почти невидимых – к самой вершине цилиндра тянулись серебристые нити с волосок толщиной, словно какой-то сумасшедший сделал из Милли марионетку. Ее сердце, изъятое из груди каким-то черным колдовством, плавало перед ней, прикрепленное другой серебристой нитью.

Оно явно билось – ровные, уверенные сокращения – и казалось почти непристойно здоровым для органа, который не был больше надежно укрыт в ее теле, разве что края почернели, и чернота продолжала медленно пожирать алое.

Однако эта чернота не выглядела ни болезнью, ни гниением – почерневшие участки были такими же здоровыми и живыми. Скорее наоборот – эти участки сильнее пульсировали.

Меня поразило, какой маленькой выглядит Милли – совсем ребенок. Спящий ребенок, сжатые губы, почти прозрачная кожа без единого пятнышка. Ей бы лежать в кровати, с тряпичной куклой, а не быть разъятой, как сломанная игрушка, выставленной напоказ вот так, непристойно, с торчащими из тела стержнями.

— Поздно, – сказал у меня за спиной Сильвестр.

Я не могла оторвать глаз от Милли.

— Не может быть. Если разбить стекло…

— Это ее погубит, – без выражения сказал волшебник. – Превращение уже началось. Никто не сможет его отменить.

— Что он с ней делает? – прошептала я. – Что он сделал с тобой?

Глаза девочки были закрыты не до конца. В тени длинных ресниц виднелся бледный свет. Щеки, несмотря на худобу изголодавшегося человека, оставались по-детски пухлыми.

— Мы не можем ее тут бросить, – сказала я.

— У нас нет выбора. Пошли.

Я не двинулась с места. Сильвестр взял меня за плечо, но мягко.

— Идем, – повторил он. – Мы ей уже не поможем.

— Он и с тобой это сделал? То есть с тем мальчиком?

— Да, – просто сказал Сильвестр. – А теперь нам и правда пора.

Мы выбрались через сотворенный волшебником дверной проем и двинулись назад, к выходу из дворца. Корнелий снова запрыгнул Сильвестру на плечо, я старалась не отставать от них. Пол содрогался и растягивался.

— Отец хочет освободиться, – сказал Сильвестр.

— Далеко еще?

— Мы почти у двери.

— Не знаю, смогу ли бежать дальше.

Я задыхалась. Ноги болели, ступни отваливались. Пытаясь отдышаться, я привалилась к стене. Потные волосы прилипли ко лбу и шее, а лицо наверняка пылало.

— Ты должна идти дальше.

— Меня бо́льшую часть дня и всю ночь продержали в цепях, не говоря уже о том, что половину сердца вынули из груди. Хорошо еще, что меня ноги держат, – огрызнулась я.

Волшебник испытующе взглянул на меня и вздохнул:

— Ладно.

И он вытащил одну из банок с сердцами. Я подалась назад. Сильвестр прикоснулся к банке пальцем, отчего сердце в ней неярко замерцало. Кожица съежилась и превратилась в пепел; меня на мгновение замутило, но мы уже стояли на залитой потоками дождя городской улице, возле нелепой нарядной кареты волшебника и его неестественно крупных лошадей. От холеных черных животных под дождем валил пар.

Какой-то прохожий налетел на меня, выругался и, пошатываясь, убрел в ночь. Из-за внезапности, с какой я очутилась на улице, я чуть не потеряла равновесие, словно оступилась на лестнице. Сначала я удивилась, что мне не холодно, но потом поняла: я с ног до головы в пышной черной одежде, на мне крепкие башмаки; кровь и пот чудесным образом исчезли без следа.