Книга Там, где крадут сердца, страница 126 – Андреа Имз

Снова входя в Хранилище, я набрала в грудь воздуха и надвинула чепец пониже. Поначалу он мешал мне смотреть. Я последовала за остальными слугами к большим великолепным столам, которые выстроились вдоль стен; столы ломились от блюд и бокалов, ожидавших, когда их начнут подавать.

Многие просто ставили подносы и тут же бежали в дверь, скрытую гобеленом, за следующим, но кое-кто оставался, с серьезным видом поправляя что-то на блюдах. Я тоже задержалась у стола, стараясь выглядеть занятой и сосредоточенной.

Пот лил из-под чепца немилосердно. Остыв немного, я отважилась поднять глаза. И не увидела ни единого сердца. Только темный, богато украшенный торжественный зал. Самый обычный для дворца.

Я опустила глаза на Корнелия, но его не было. Наверное, кот не пошел за мной сюда. Однако чутье не могло его обмануть – сердца хранились именно здесь. Иначе зачем делать этот зал недоступным из Другого Дворца, если ничего таинственнее смехотворно длинного стола здесь нет? Что ж, подожду, посмотрю; может быть, сумею отыскать их.

Король и его дочери уже расселись, большинство – с видом скучливым или нетерпеливым, иные постукивали по полированному дереву длинными ногтями. Я быстро опустила голову, пока красота волшебниц не зачаровала меня… или пока они меня не узнали.

Не об этом ли Совете говорил Клариссе король – о Совете, на котором волшебные делатели должны предъявить собранный урожай? Значит, собрание проходило пышнее, чем я представляла себе по ее описанию.

И не сюда ли они собирались привести меня, свою жалкую узницу, которая, как они думали, все еще надежно прикована к стене? Может быть, я должна была стать чем-то вроде торжественного финала, когда они станут делить урожай, чем-то вроде первобытной жертвы? Неужели Кларисса собиралась растерзать мне грудь в присутствии сестер? Не слишком ли это – устраивать празднество, если она могла с тем же успехом проделать это за закрытыми дверями? И почему здесь нет Сильвестра?

Когда королю и его дочерям подали кубки с прозрачным, медово-желтым вином и блюда с нарезанными фруктами, слуги потоком начали входить в зал; у всех был тот же отсутствующий взгляд зачарованных людей. Мне это было на руку – я могла затеряться среди них.

Слуги вносили огромные деревянные сундуки с медными ручками; сундуки ставили к стене до тех пор, пока она не оказалась скрытой почти полностью. Я не могла их сосчитать, но тут, кажется, было несколько дюжин, не меньше.

В числе последних носильщиков вошел Колин. Наверное, я обрадовалась, что он жив, но лучше бы он умер вместе с остальными Зацепленными.

За ним последовали еще несколько невольников, и все дюжинами выстроились у стен.

Я огляделась. Кухонные слуги выскользнули – их работа, кажется, была окончена. Остались только рабы, готовые прислуживать за столом, а также исполнять любые зловещие приказы волшебных делателей. Я изо всех сил старалась подражать их пустым взглядам.

Когда все сундуки выставили у стены, Кларисса поднялась, не без торжественности подошла к тому, который внес Колин, и откинула крышку. Я вытянула шею, стараясь разглядеть содержимое получше, но так, чтобы лицо оставалось скрытым. Хотя я уже понимала, что́ там, в сундуках.

Я увидела аккуратно поставленные банки, словно кто-то собрал клубнику и наварил варенья. Только вместо ягод или, скажем, огурчиков каждая банка содержала желтоватую маслянистую жидкость – и сердце.