Книга Мертвы и негостеприимны, страница 56 – Кристина Тэ

А я вновь завистливо вздохнула. Даже в этом образе она была очаровательна.

* * *

Мчались мы действительно с ветерком, который в конце концов сорвал с прелестной рыжей головки Лены Эморри модную цветочную шляпку и впечатал ее в лицо Тильды. Могло повезти и мне, но годы жизни в Арве-мал-Тиге научили меня уворачиваться от летающих объектов. Думаю, Тильда тоже могла избежать полного рта шелковых ленточек и пострадала вполне осознанно. В минуты материализации она старалась брать от жизни все – даже не самое приятное.

Лена обернулась проверить, далеко ли унесло ее плетеное чудо, и вспыхнула:

— Простите.

— Ничего страшного, – отозвалась Тильда, укладывая шляпку себе на колени поверх горшка, однако наша извозчица все же придержала лошадь.

Слава всем богам. Ленный облик этого белогривого чудовища оказался обманкой, и тянуло оно пролетку так, словно нас всех демоны заждались в бездне, а врата вот-вот закроются. Я в бездну не торопилась и сомневалась, что городская прогулочная коляска рассчитана на почти спортивную гонку, потому сбавленную скорость встретила вздохом облегчения. Даже желание застать очередное погребение мэтра Штанге под книгами не стоило глупой смерти.

— Папа́ меня всегда бранит за лихачество, – покаялась Лена, повысив голос. – Говорит, лучше б я так замуж рвалась, как рвусь свернуть себе шею. А я ведь каждую ямку чувствую, каждый поворот. Зачем еще мне такой дар?

Мы с Тильдой переглянулись. Действительно, очень странный дар для милой девушки, но Анико обычно оказывался прав. Или мне просто хотелось так думать, ведь тогда все мои мучения обрели бы какой-то наивысший смысл, и можно б было сослаться на судьбу, мол, я ничего не могла изменить. Но я могла, просто ума не хватило.

— Уж кто-кто, а папа́ должен понимать, как трудно игнорировать благословение…

— Лена, вы тревийка? – все-таки не удержалась я.

Она оглянулась через плечо, и я заметила алые пятна на щеках. Так яростно и совсем не обворожительно Лена при мне еще не краснела.

— Раздражает, да? – скривилась она. – Простите.

«Да прекрати же ты извиняться!» – едва не рявкнула я, но почувствовала на плече руку Тильды.

Лошадка меж тем совсем перешла с бега на легкий шаг, и цокот копыт почти не заглушал признание Лены Эморри:

— Мама была из Тревии. По-хайдски она говорила вполне сносно, но с жутким акцентом. Па… отец его обожал. Я с самого детства слышала «твой папа́ то, твой папа́ се». А потом мамы не стало, но я заметила, что, когда повторяю это «папа́», отец словно расцветает. – Она вновь обернулась и вместо очередного извинения одарила нас грустной улыбкой. – Всего одно слово, но оно уже въелось под кожу, никак не получается вытравить.

— И не нужно, – хрипло отозвалась я, с ужасом наблюдая, как Тильда смахивает со щеки слезинку.

Плачущая Тильда – это как… как Тильда с розовыми фейскими крыльями за спиной. Немыслимо даже для моего воображения.

Впрочем, должна признать, меня история тоже впечатлила, пусть и не до мокрых глаз, и вновь заставила устыдиться и почувствовать себя сказочной злодейкой. А еще мысленно попрощаться с парой страниц текста, на которых моя Шанталь встречала мерзкую соперницу. Придется ей и дальше воевать исключительно с сэром Артуром и его похотливыми руками.

К Арве-мал-Тиге мы подъезжали в унылом молчании. Лена так больше ни разу и не обернулась, Тильда косила на меня покрасневшим глазом и осуждающе поджимала губы, а я, даже понимая, что надо бы извиниться за несдержанность, не могла выдавить ни звука. В конце концов, я задала вполне невинный вопрос! Кто ж знал, что за нелепым «папа́» кроется личная трагедия?