Книга Мертвы и негостеприимны, страница 25 – Кристина Тэ

— Тоже прячется.

Я бы тоже пряталась, если бы оказалась заперта в доме со своими пленниками, но раньше старик вроде был посмелее и поактивнее.

— Он теперь все время прячется, – продолжил Бруно. – С тех пор, как человек в синем дал им кровь…

Я задумчиво кивнула, но тут же застыла, выпучив глаза.

— Кто дал? Что дал?!

Человек в синем. Человек в синем! Перед глазами промелькнул добротный сюртук мэйна Рэйнера насыщенного небесного цвета, и я поджала губы.

— Новый хозяин, – простодушно ответил Бруно. – Всего несколько капель дал, но им хватило.

Так вот чем он расплатился за три часа отлучки, когда ходил за мной. Кровью! Каким же надо быть идиотом, чтобы отдавать призракам такую мощную кровь? Это энергия. Это жизнь. Значит, мне не показалось, и они действительно стали сильнее. Что ж, если до этого момента во мне еще тлело какое-никакое чувство вины за то, что не помогла с завтраком, то теперь от него не осталось и следа.

— Спасибо, мэйн Рэйнер, за мою веселую ночь, – сквозь зубы процедила я, забыв, что не одна.

— Веселую? – обрадовался Бруно. – А говорила, что грустишь. Пойду я тогда. Девчонок надо найти. Дети по ночам должны спать.

И, не дожидаясь ответа, он провалился сквозь пол.

Я уже говорила, что обожаю призраков?

Полагаю, Катрин тоже не удержалась и поучаствовала в ночных игрищах с вернувшейся блудной дочерью – пошалила со временем, потому что, попыхтев от злости всего-то минут пять, я вдруг услышала заливистое:

— Возрадуйтесь! Новый день настал! Возрадуйтесь! Утро на пороге! Возрадуйтесь! Сегодня никто не умер!

Семь часов.

Цепляясь за полки, я поднялась и осторожно выглянула за дверь. Коридор действительно заливал еще мутный и сероватый, но, безусловно, солнечный свет. В спокойном воздухе плясали сверкающие пылинки.

Я медленно двинулась вперед, то и дело оглядываясь по сторонам, но нападать из-за угла никто не спешил, и вскоре шаг мой стал уверенным, а на лице расцвела улыбка. «Спасибо, Катрин. Не знаю, помочь ты хотела или наказать, но спасибо».

— Возрадуйтесь! Новый день настал! – надрывались те самые трехглавые каминные часы, но отнюдь не в гостиной, а совсем рядом, за поворотом, в одной из спален. – Возрадуйтесь! Утро на пороге! Возрадуйтесь! Сегодня никто не умер!

— Заткнись, чудовище! – рявкнул в ответ мэйн Рэйнер, затем послышался какой-то звон, а следом: – Какого?!

В спальню я юркнуть не успела – соседняя дверь распахнулась, и оттуда вывалился новый хозяин Арве-мал-Тиге. Босой, растрепанный, в одних штанах. С ног до головы перемазанный кашей.

Мы замерли друг напротив друга, и не знаю, что там отражалось на моем лице – неутихшая злость или жгучее смущение от вида обнаженного торса, великолепного, несмотря на живописно стекающую по нему овсянку, – но на лице Рэйнера явно читалась жажда смерти.

Вероятно, моей.

— Что? Что я сделал не так? – прошипел мэйн, и я, расправив плечи, попыталась притвориться, что не стою перед ним растрепанная и в сорочке.

— Вы попросили подать кашу – ее подали.

«Наверняка вывалили всю кастрюлю на кровать».

— Вы попросили вас разбудить – и они выбрали самый действенный способ.

«Скажи спасибо, что разбудили на полчаса позже, и каша успела остыть, так что вляпался ты не в горячее варево».

— Но насчет качества еды можете не переживать. Катрин никогда не приготовит гадость – поварская гордость, знаете ли.