Книга Мертвы и негостеприимны, страница 112 – Кристина Тэ

— Не переживай, – прекрасно понял мои опасения муж и, крепко прижав к себе, поцеловал в висок. – Я настроюсь на него, буду перехватывать все туннели. Кто ж еще справится с юным кротом, как не такой же крот?

— Это все твое имя, Готтфрид, – упрямо пробормотала я. – А ведь я клялась, что никогда и ни за что…

— Традиции – это святое, – нагло хмыкнул мэйн и, еще с минуту полюбовавшись перемазанным чернилами сыном, удалился. – Велю Марте тут прибраться.

Я проводила его усталым взглядом и вздохнула. Марта – это, конечно, хорошо, но вряд ли ей под силу избавиться от этих художеств. То ли дело в былые, призрачные времена… тогда бы эти чернила даже пристать к столу не успели и испарились бы по щелчку пальцев Аццо.

Еще раз вздохнув, я вновь посмотрела на сына и едва не взвыла в голос, ибо на прежнем месте его уже не было. Лишь насмешливо сверкали на светлом дереве черные лужицы с отпечатками крошечных ладоней да корявыми буквами: «Вэлтан Джакаб Готфрид Алекс Четвертый Мамино Золаце».

Впрочем, отчаянный крик горничной, донесшийся откуда-то сверху, быстро выдал новую дислокацию юного крота.

Я поспешила на второй этаж, а оттуда к лестнице на чердак, причитая:

— Я настроюсь на него. Я буду перехватывать туннели… Ну и где ты сейчас, перехватчик?

По крутым ступеням мне навстречу скатилась перепуганная служанка, уже не вопившая, но надрывно сипевшая.

— Там… там… – Она попыталась одновременно указать себе за спину и вцепиться в мои плечи и чуть обеих нас не уронила.

— Я разберусь, – кивнула я, аккуратно выворачиваясь из цепкой хватки.

Все-таки живые такие нервные…

Чердак встретил меня полумраком и залежами хлама, который слуги периодически безуспешно пытались сортировать и отправлять на выброс и который мы с мужем с упорством безумцев возвращали в дом. Древние гримуары и дневники (исключительно с безобидным содержимым, от греха подальше), трехглавые часы, магические светильники и всяческая мелочь, уцелевшая после падения Арве-мал-Тиге. И среди ящиков, сундуков и бесформенных куч ныне гордо восседал Александр Рэйнер Четвертый, мусоля в руках нечто мелкое и блестящее. А потом и вовсе сунул безделушку в рот – только цепочка и осталась болтаться меж пухлых губ.

— Что там у тебя, золотце? – тихонько спросила я, когда сын меня заметил, и медленно приблизилась. – Покажешь маме?

Не хватало еще, чтобы от неожиданности он проглотил новую игрушку.

Я опустилась на колени, Александр радостно кивнул и резким движением выдернул изо рта… кулон. Слишком хорошо знакомый мне кулон.

— Тильда! – отчетливо произнес сын и вложил находку в мою протянутую ладонь.

— Что? – попыталась выдавить я, но, кажется, не издала ни звука.

— У меня там Тильда. – Александр нахмурил смоляные, как у отца, брови и ткнул в кулон пальцем. – Она звала.

Я судорожно пыталась сообразить, упоминала ли при сыне о призраках. Наверняка упоминала, откуда бы ему еще знать это имя? Я все же скучала, а после столкновений в городе с семейством Эморри или мэтром Штанге, для которого та роковая ночь так и осталась дырой в памяти, и вовсе порой рыдала в подушку. Но вот о связи Тильды и кулона Алекс точно не мог выяснить… никак.

Я сглотнула:

— Тильда тебя звала?

— Да, – кивнул он и тут же потянулся к ближайшей коробке с книгами и бумагами, разом утратив к кулону всякий интерес.