Книга Наследник пепельного клана, страница 28 – Андрей Любимов

Сегодня он выглядел ещё безупречнее, чем в часовне. Тёмный сюртук, серый плащ, чёрные перчатки, узкий знак дома на лацкане. Лицо выспавшееся. Глаза внимательные. Улыбка — ровно настолько вежливая, чтобы быть оскорблением.

— Я думал, вам потребуется больше времени на восстановление, — сказал он.

— Слабых всегда хоронят слишком рано, помните?

Дмитрий чуть улыбнулся.

— Помню. Но вы пришли не на дуэль, Алексей Николаевич. Здесь людей добивают скучнее.

— Тем более стоило приехать пораньше. Скуку нужно пресекать в начале.

Несколько человек у входа уже слушали, не скрывая этого.

Дмитрий перевёл взгляд на привратных.

— Пропустите. Господин Пепельный, насколько я понимаю, хочет развлечь совет обращением вне очереди. Не будем лишать почтенное собрание редкого удовольствия.

Старший привратный колебался.

— Но без внесения в реестр и подтверждения допуска…

— Так внесите, — сухо сказал Дмитрий. — Или вы хотите потом объяснять старшим домам, почему носитель живой линии и спорного обязательства остался стоять на ступенях? Вас не похвалят.

Это было сказано не в помощь. Это было сделано для публики. Показать, что Ратские настолько уверены в исходе, что сами впускают его внутрь.

Алексей это понял. И принял.

Потому что самоуверенность противника — тоже форма имущества. Иногда самой ликвидной.

Их впустили.

Внутри здание было устроено так, чтобы человек чувствовал: здесь всё переживёт его, его обиды, его амбиции и даже его дом. Высокие коридоры, тёмный камень, полы из старого полированного дуба, бронзовые светильники, гул шагов под сводами, портреты прежних председателей совета, большинство из которых смотрели так, словно давно разочаровались в живых.

В приёмной уже ждали.

Секретари, младшие представители домов, пара магов-проверяющих, один человек из палаты регистраций и сухая дама с печатной книгой на пюпитре. Она подняла глаза на Алексея, и её лицо на долю секунды стало почти человеческим.

— Имя.

— Алексей Николаевич Пепельный.

— Дом?

— Пепельные.

— Основание обращения?

— Живая линия при наличии печати сопряжения и непогашенное междомовое обязательство, затрагивающее сопряжённую инфраструктуру губернского значения.

Теперь уже молчание стало длиннее.

Дама опустила взгляд в книгу.

— Дом Пепельных числится в особом статусе, — сказала она, намеренно сухо. — Полномочия приостановлены до завершения губернского пересмотра.

— Пересмотр касается передачи имущества, — ответил Алексей. — А не права живой линии обратиться по междомовому обязательству на совет равных. Разные уровни компетенции. Не путайте.

Она подняла глаза.

— Я не путаю, господин Пепельный.

— Тогда записывайте без задержек.

Вера стояла на полшага позади него, не вмешиваясь, но присутствуя ровно так, как нужно: не как спутница, не как служанка, а как человек, который знает, где в тексте прячется яд.

Дама всё-таки сделала запись.

— Вам будет назначена предварительная проверка предмета обращения.

— Кем?

— Старшим допусковым составом.

— Отлично. Пусть приходят.

Из глубины коридора уже двигались двое: седой мужчина с серебряной цепью допускового советника и женщина лет сорока с тонкими губами и знаком правового магистра на рукаве. Оба из тех людей, которые умеют произносить слово «процедура» как смертный приговор.