Книга Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини, страница 66 – Андрей Любимов

Он сделал шаг ближе. Не угрожающе. Скорее как человек, которому не до светских расстояний.

— Мария знает это тоже, — сказал он. — Не так ясно, как я. Но знает, что после падения в воду к ней вернулась не прежняя аптекарша. Именно поэтому вы пугаете её сильнее, чем просто свидетель.

Елизавета почувствовала, как холод поднимается по спине не образом, а реальностью. Значит, угроза «Следующая ты» была не только о списках и книге. Не только о том, что она нашла. Её уже разглядывали как странность. Как сбой в привычной конструкции.

— Если она знает, — сказала Елизавета, — почему до сих пор не сдала меня в безумный дом или полиции?

— Потому что сама не умеет объяснить, что именно видит. А люди вашего и её круга предпочитают убивать непонятное, а не обсуждать его вслух.

Вашего и её круга. Он говорил уже не о сословии. О положении внутри узла.

Елизавета резко закрыла книгу и шагнула к двери.

— Где Мария Игнатьевна сейчас?

— В оранжерее. Она всегда уходит туда, когда хочет подумать без свидетелей.

— Отлично.

— Сударыня, — сказал Астахов, — если вы пойдёте к ней сейчас без князя, это опасно.

Она обернулась.

— А если я не пойду сейчас, к вечеру она уже сожжёт полдома бумагами.

В оранжерее было душно, влажно и тихо до неправдоподобия. После зимнего дома с его холодными коридорами этот стеклянный угол выглядел почти непристойно живым: листья пальм, лимонные деревца в кадках, влажная земля, белые камелии у дальней стены. Мария Игнатьевна стояла у высокого окна спиной ко входу и будто бы смотрела на снег за стеклом.

Не обернулась. Видимо, услышала шаги и не удивилась.

— Я знала, что придёте не слуги, — сказала она.

— Почему?

— Слуги никогда не входят так прямо.

Елизавета остановилась в нескольких шагах.

— Это вы убили княгиню.

Мария Игнатьевна чуть склонила голову.

— Начинаете без реверансов. Значит, нашли что-то серьёзнее писем.

— Нашла достаточно.

— И решили, что этого хватит против меня?

Она обернулась.

Теперь без плача, без траурной игры, без родственного достоинства. Лицо её стало не красивее и не страшнее. Просто честнее. В нём не было ярости, только усталый, выработанный годами контроль.

— Княгиня умерла потому, что нашла схему, — сказала Елизавета. — Смерти, подмены наследников, купленные заключения, аптечные записи. Всё это шло через вас.

Мария Игнатьевна смотрела внимательно. Почти с интересом.

— Через меня? Какая лестная преувеличенность.

— Не льстите себе. Вы не придумали саму гниль. Вы просто поняли, как удобно ею управлять.

Вот тогда в её глазах впервые мелькнуло настоящее чувство. Не страх. Уважение, смешанное с досадой.

— Да, — сказала Мария Игнатьевна. — Вот поэтому вы и опасны. Прежняя Лиза была жадна. Вы — догадливы.

— Прежнюю Лизу вы тоже убили?

— Я приказала, чтобы она не дошла до сестры. Но, как видите, судьба иногда любит дурные шутки.

Елизавета шагнула ближе.

— Зачем всё это?

Мария Игнатьевна чуть развела руками, словно вопрос показался ей наивным.

— Чтобы мир оставался управляемым. Чтобы незаконные дети не взрывали фамилии. Чтобы слабые не отдавали состояния случайным людям. Чтобы мужчины, которые считают себя хозяевами дома, просыпались уже в доме, где всё давно решено без них. Иногда ради денег. Иногда ради спокойствия. Иногда ради того, чтобы одна правильная подпись стоила дороже десятка жизней.