Книга Дракон, мы в отпуске, страница 3 – Андрей Любимов

— Вот здесь будем завтракать, — сказала она. — А сюда, говорят, приходит теплый ветер с бухты. И есть арки, которые звучат. Не инструменты, просто камень и ветер. Хочу услышать.

— Услышим.

— Ты правда едешь?

Он повернулся к ней всем корпусом, как будто ответ заслуживал больше внимания, чем рисунок.

— Правда, Беата. Еду с тобой.

Дома Конрад снял сюртук, повесил его на широкие плечики и только потом достал счетную книжку.

Он не любил считать в верхней одежде. Получалось так, словно деньги могли уйти, пока он устраивается поудобнее, и их требовалось немедленно задержать.

Квартира встретила привычной тишиной. За стеной сосед поставил на плиту чайник; внизу закрылась дверь булочной. Конрад зажег настольный световой камень, поправил под ним деревянную подставку и открыл книжку на странице текущего месяца.

Жалованье музыкальной палаты позволяло ему платить за жилье, хорошо есть, покупать нужные книги и понемногу откладывать. На отпуск он тоже откладывал. Правда, отпуск до сегодняшнего вечера состоял из нескольких поездок к речным заводям и, возможно, нового кресла.

Он вычел обычные расходы следующего месяца. Затем сумму, которую привык не трогать без серьезной необходимости. Осталось семьдесят крон.

Конрад посмотрел на число, дописал рядом сто шестьдесят и провел черту. Девяносто.

Разницу нельзя было получить, отказавшись от каштанов.

Он закрыл книжку, прошел к окну и вернулся. На столе лежал маленький рисунок террасы, который Беата отдала ему на прощание. Она еще долго держала его за ворот сюртука в прихожей, объясняя, что если он забудет легкую рубашку, остров не станет из-за этого прохладнее.

Он хотел ехать. С ней, на этот остров, в этот дом. Хотел утром увидеть ее волосы, еще не уложенные так старательно, как перед концертом, услышать, что она скажет морю, когда не будет спешить на склад. Две комнаты его вполне устраивали. Возможность закрыть дверь и почитать, не лишая другого тишины, казалась роскошью, которую он понимал.

Можно было завтра сказать ей про семьдесят. Он даже произнес вслух:

— Я вчера поторопился.

Фраза вышла вполне обычной. От нее не треснул световой камень и не упала книжная полка. Но Конрад уже вспомнил объявление, которое Петер Клемм оставил у шкафа с чистой бумагой.

Нужен был переписчик для срочного дополнительного заказа. Отдельная плата, работа вне штатных часов. Конрад посмотрел на рисунок и решил утром узнать подробности.

Петер нашелся в комнате выдачи нот. На столе перед ним лежала общая партитура новой сюиты, прижатая с одного края латунной линейкой.

— Ты насчет партий? — спросил он. — У тебя же отпуск.

— Через несколько дней. Сколько осталось?

— Вот список. Первую часть уже взяла другая переписчица. Здесь струнные и духовые для остальных трех частей. Девяносто крон за весь остаток, вместе с проверкой.

Конрад сел. Петер дал ему карандаш, но Конрад сначала просто просмотрел страницы. Почерк сочинителя был разборчивым, исправления подписаны. Работа обычная, объемная. Ничего, что он не делал десятки раз.

Конрад назвал остров и день отъезда.

— Когда отдавать?

— Партии должны прибыть за день до репетиции. Если пошлешь с Эльса вечерним почтовым судном на пятый островной день, партии успеют прибыть. Позже я брать не могу. Им еще надо разложить партии и посмотреть трудные места.