Книга Ревелль, страница 87 – Лисса Мия Смит

На сцену не спеша вышел Вольф. Я попытался стряхнуть с себя навязчивое ощущение, что все идет не так, как надо. Я второй раз пришел смотреть спектакль с Лакс. Опять сижу в представительской ложе. В той же самой компании.

На Шармане история любит повторяться.

— Леди и джентльмены, монстры и уроды! – взревел Вольф. – Сегодня мы, Ревелли, празднуем день рождения!

Значительная часть публики зааплодировала.

— Она одна на милли-он! – протянул Вольф.

Зрители затопали ногами.

— Такую красоту можно увидеть лишь раз в миллиард лет!

Каламбуры были кошмарными даже для Вольфа, но я словно воочию видел, как на мостике под куполом радостно улыбается Милли.

— Позовите ее, о дикие ночные звери! Иначе она не приблизится к нам ни на милли-метр!

— Мил-ли! Мил-ли!

— Поздравьте же с днем рождения нашу великолепную, ослепительную, единственную и неповторимую мисс Милдред Ревелль!

Милли стремительно пролетела на трапеции над зрительным залом. Мы вскочили и вместе со всеми стали скандировать ее имя. Оркестр сыграл «С днем рождения», и в исполнении Ревеллей простенькая мелодия зазвучала почти как музыка для стриптиза. Пухленькая фигурка Милли порхала над партером из края в край, кувыркалась и вертелась, рассылая воздушные поцелуи восторженным поклонникам. В ушах звенело от приветственных криков – и мужских, и женских. Сегодня ночью в Доме веселья начнется ожесточенная борьба за внимание Милли.

Бурные аплодисменты гремели, пока Вольф не утихомирил их взмахом руки.

— Знаете, кто сегодня будет выступать вместе с Милли? – медленно протянул он в микрофон. – Кокетливая Колетт, а также… Ее Сиятельство собственной персоной!

В ответ зрители взревели так, что содрогнулась земля, и мое сердце заколотилось вместе с ней. Ну и глупцы мы все.

— Начинаем!

Оркестр прибавил жару, стараясь пробиться сквозь крики разогретой публики.

Теперь я уже знал, куда смотреть.

Лакс низринулась с небес, и ее полет над зрительным залом подсвечивался лучом единственного прожектора. Костюм на ней, конечно, был подобран самым тщательным образом – полуночно-черное трико из змеиной кожи обтягивало стройное тело. А эти губы, мучительно-алые, расплылись в расслабленной улыбке, сводящей публику с ума. Такая красивая, что смотреть на нее было невыносимой мукой. Мне не суждено прикоснуться к ней снова. А Дьюи прикоснется.

Проклятье. Воздействие ее чар ощущалось до сих пор.

Лакс выпустила трапецию, и я до боли в пальцах вцепился в перила…

Она благополучно прилетела прямо в руки поджидающей Колетт, и мои легкие снова наполнились воздухом.

Боже мой, это было гораздо опаснее, чем показалось мне в прошлый раз. Когда каждая из них отпускала перекладину, я чуть не вскрикивал…

— Джеймо, что с тобой? – завопил мне в ухо Роджер.

Я прижал ладонь к лихорадочно бьющемуся сердцу:

— Почему нет страховочной сетки?

— Потому что, когда мы выступаем без сетки, зрители платят больше. Вот, хлебни. – Он сунул мне в руку бокал. – Никогда не смотри это на трезвую голову.

Публика пришла в экстаз, когда Лакс пролетела через весь зал в прощальном сальто и приземлилась на сцену. Проведя с ней достаточно времени за пределами Большого шатра, я и забыл, что она умеет так двигаться.

Рядом с ней опустилась Милли. Лакс запела в сопровождении оркестра, а Колетт закружилась в сольном номере, порхая и изгибаясь с умопомрачительной грацией.