Книга Ревелль, страница 197 – Лисса Мия Смит

В одном из интервью последних месяцев ее сфотографировали вместе с Тристой, живой и здоровой. Джеймисон не помнил себя от радости. С того дня совесть наконец-то перестала мучить его, хотя бывало, что мы оба с головой погружались в переживания. Он до сих пор винил себя за то, что потерял самообладание. И чуть не лишился подруги.

Это чувство мне тоже было хорошо знакомо. Перед глазами то и дело вставала стеснительная улыбка Тревора. Иногда мне виделось, как мы снова оказывались за кулисами и я, как последняя дура, пыталась помешать его магии. А иногда мерещилось, что это я нажала на спусковой крючок.

И так день за днем.

— Магия камня? – шепотом спросил Джеймисон, когда мы поднимались по величественной лестнице.

— Конечно. – Я дождалась, пока он снова на меня посмотрит. – Честное слово.

Кровная магия, спрятанная, будто крошечный драгоценный камень, в темном уголке моего разума, иногда взывала ко мне и просилась на волю. Но я ни разу не обратилась к ней, даже когда мы остались на мели и отчаянно нуждались в помощи. Без магии выживание на материке оказалось настоящим приключением. Мы путешествовали автостопом. Сворачивали с проторенных маршрутов. Заводили друзей и слушали их истории, отмечали на нашей карте новые места. Посмотрели, например, тот знаменитый водопад на канадской границе – вот уж не думала, что он грохочет так оглушительно! А в Чикаго посетили ночной клуб с подпольным баром. Джазовая музыка проникала в самое сердце, и мы, совершенно зачарованные, даже не прикоснулись к напиткам.

Мы переоделись и отправились гулять по Ройял-стрит, взявшись за руки. Новый Орлеан сочился музыкой и красками, будто разноцветное полотно. Здесь жизнь била ключом. В последние четыре месяца я, к шутливому огорчению Джеймисона, обнаружила, что ночевки в палатках меня не очень-то привлекают. Поэтому мы разработали такой план: неделю бродим в стороне от привычных туристических маршрутов, экономя деньги, потом останавливаемся в цивилизованном месте, где есть матрас и душ, чтобы можно было прийти в себя и найти работу. Джеймисона, как всегда, не пришлось долго уговаривать.

Я остановилась сфотографировать трех смеющихся девушек, танцующих на улице у дверей джаз-клуба. Жаль, что на снимках невозможно запечатлеть музыку. Колетт и Милли понравилась бы эта песня.

Джеймисон положил руку мне на плечо:

— Я же говорил, музыканты здесь не хуже, чем у Ревеллей.

Я фыркнула:

— Только не вздумай говорить такое моим дядям.

— Ну уж нет, не осмелюсь.

Я прислонилась к нему и благодарно вздохнула. Он всегда с полной уверенностью говорил, что рано или поздно мы вернемся на Шарман. И хотя мне очень нравилось путешествовать вместе с ним, я все равно скучала по своим родным, особенно после того, как они все дружно вылечили меня. И постарались нас обезопасить.

Словно прочитав мои мысли, Джеймисон остановился прямо посреди мостовой и взял меня за подбородок.

— Не вешай нос. Мы скоро туда вернемся.

— Знаю. Со дня на день Роджер пришлет нам весточку. – Я приподнялась на цыпочки и неторопливо поцеловала Джеймисона в губы. И пусть на нас смотрят сколько хотят, я буду целовать его, когда мне заблагорассудится, и мне это не надоест.

Мы неохотно разомкнули объятия, и я опять заглянула в его ясные глаза. Не проходило ни дня, чтобы он не вспомнил о Тристе и Роджере, не рассказал о каком-нибудь совместном приключении. А потом он замолкал, и его улыбка меркла. Шарман стал домом и для него. Мы вернемся туда вместе.