Книга Ревелль, страница 17 – Лисса Мия Смит

Нана прижала руки к сердцу, а потом протянула их ко мне.

— Девочка моя милая, собери побольше камушков.

— Сделаю, как ты меня учила. – Я послала ей воздушный поцелуй. Ради нее я бы соблазнила хоть сотню Хроносов.

Когда я ступила на отправной мостик трапеции, сердце уже с трудом помещалось в груди.

Главными звездами заключительного номера были мы – Колетт, Милли и я. «Трио на трапеции». Мы придумали себе это звучное название еще в детстве, когда, лежа в кроватях, мечтали о будущем. Тогда нас ничто не разделяло. У нас не было секретов друг от друга.

Но четыре года назад дядя Вольф назначил примой меня. Первой звездой Большого шатра была тетя Аделин, наш Черный Опал, и всегда считалось, что Колетт пойдет по маминым стопам. Она готовилась к этому всю свою жизнь, всегда была на шаг впереди и меня, и Милли. А когда наши матери погибли, взяла на себя наше обучение. Колетт заслуживала этот титул. И если бы я не обнаружила в себе иные таинственные магические способности, если бы дядя Вольф не помог мне превратить их в секретное оружие, примой стала бы она. А не я.

Естественно, после такого решения отца Колетт пришла в отчаяние. Однако наша дружба распалась не из-за этого. Виновата была я, потому что годами пряталась в кабинете у дяди Вольфа, пока мои кузины весело разгуливали по Ночной стороне. Я не хотела рисковать – ведь любой встречный эдвардианец мог узнать о моих способностях, поэтому я вежливо отклоняла их приглашения и постепенно превращалась в ленивую избалованную звездочку. Ледяную принцессу.

В конце концов они перестали звать меня с собой.

Когда я появилась на верхней ступеньке лестницы, Милли смеялась над какими-то словами Колетт, и я невольно восхитилась ее пышной фигурой в ладно сидящем трико – в то время как моя плоская грудь могла сойти за гладильную доску. Милли унаследовала от Наны не только роскошные формы, но и неугасаемую сияющую улыбку. Мама, обучая меня танцам, советовала брать пример с Милли: «Публика любит счастливых девушек».

Заметив меня, Милли приподняла идеально изогнутую бровь:

— Ты и правда собираешься сегодня поработать в Доме веселья?

— Да.

Я окунула ладони в мешок с мелом и стряхнула излишки.

— Вот уж новость так новость! Правда, Колетт?

— Потрясающе. – Колетт, не отрывая взгляда от зеркальца, подправляла помаду на губах. – Три минуты до первого прыжка.

Нас снова окутало привычное гнетущее молчание. В былые времена мы не умолкали ни на минуту – нам всегда было что рассказать друг другу. А сейчас мы научились мастерски вести вежливые беседы.

— Какие у нас красивые новые трико, – предложила я тему для обсуждения. При нашем скудном бюджете семья могла позволить только новый костюм для меня, но Колетт сумела перешить старую униформу гимнастов для себя и Милли.

Милли разгладила серебристую сверкающую парчу:

— В светлых тонах я выгляжу довольно блекло, но, сама знаешь, для Колетт главное – представить себя в самом выгодном свете.

Светлая ткань ничуть не портила блондинку Милли, однако на Колетт действительно смотрелась гораздо эффектнее: рядом с ее теплой коричневой кожей серебряные искры переливались, будто звездные лучи. Высокая прическа с множеством косичек подчеркивала острые скулы, а искусственные самоцветы, мерцавшие в уголках широко распахнутых глаз, делали взгляд еще выразительнее.