Книга Ревелль, страница 103 – Лисса Мия Смит

Лакс пошевелила ногой разбросанное сено. Я изучающе посмотрел на нее:

— Она сама тебе сказала?

— Вроде того. – Лакс прикусила губу. – Ничего толком не сказала, но я сразу поняла: она узнала твоих родителей.

Плохо дело. Похоже, моих родителей уже нет в живых.

— Поговори с ней завтра, – предложила она. – Попробуй сначала ее умаслить.

— Это у меня плохо получается.

— Я так не думаю. – Ее взгляд скользнул к стене. – Сюда идут Роджер и Триста.

— Откуда ты знаешь?

Она постучала себя по голове.

— Мне уйти?

Я не хотел расставаться с ней. Но она была так измождена, что, казалось, вот-вот упадет.

— Тебе надо отдохнуть.

— Отныне я больше не буду спать. По крайней мере пока бодрствует Дьюи. – Она потянулась, сдерживая зевок. – Ну и ночка у нас выдалась.

У нас. Несмотря ни на что, мне понравилось, как это прозвучало.

Через открытое окно донеслось громкое пение Роджера, и Лакс на миг остановилась у дверей. Столько невысказанного было между нами. Слова поддержки. Пустые обещания. Попытки извиниться за то, что чуть не поцеловал ее снова.

— Спокойной ночи, Джеймисон. – Она растворилась в ночи, легкая, как сон.

Когда Лакс шла мимо окна, я заметил на ее лице отчетливые следы боли: пухлые губы кривились в гримасе, уголки рта морщились от напряжения. Все это время она держала Дьюи под магическим контролем.

Роджер заявил, что к Нане не стоит приходить раньше полудня, поэтому все утро я лежал без сна и строил планы, как вызволить Ревеллей из лап путешественников во времени.

Они смогут прожить и без зимнего театра. А если у них будет самогон, то сумеют растянуть свои запасы на более долгий срок и давать спектакли не только летом. Покупать у других поставщиков на Ночной стороне – не выход. Каждый день магазины один за другим закрываются, не в силах справиться с высоченными ценами, которые назначает Дьюи. А если Ревелли выступят против Дьюи, он отомстит. И что тогда с ними будет?

Трудно одолеть путешественника во времени, если ты ему даже врезать не можешь.

Ближе к полудню Роджер повел меня и Тристу в продолговатое, похожее на барак здание позади Большого шатра. На соленом воздухе под солнцем доски полиняли, стены стали уныло-серыми. Дом веселья занимал второй этаж, а на первом располагалось семейство Ревелль.

— Обычно селили по трое в комнату, а если пожалуешься, то запихивали и больше, – с гордостью разъяснил Роджер и повел нас по длинному коридору, увешанному старыми афишами и семейными портретами. Кое-где они перемежались хвалебными объявлениями: «Кэролин Ревелль, 1876, пела оперетту так, что зрители аплодировали стоя! Артур Ревелль, 1893, жонглировал семнадцатью мячами!»

Мимо промчалась стайка детей, и Триста прижалась к стене.

— У себя дома я целыми днями никого не видела, кроме Дьюи и учителя. Даже по выходным.

— Триста, дорогая, не всем же жить в особняках.

— Я не об этом. – Она провела рукой по плакату с женщиной, позирующей на канате. – Что угодно отдала бы за нечто подобное.

— И я тоже. – В глубине души я все еще этого хотел.

Роджер указал на имя канатоходки: Рут Ревелль.

— Видите? Это Нана.

— Ого. Ну и красоткой была твоя бабушка. – Триста расправила помятый край плаката.

— Только не говори такие вещи при ней в прошедшем времени. – Роджер постучал в дверь. – Нана! Ты в приличном виде?