Книга Истинная для завоевателя дракона, страница 42 – Алиса Князева

Я вздрагиваю, горло обжигает криком, а после меня будто окунает в черноту.

Пальцы на руках и ногах сводит так, словно я очень-очень долго была на холоде, а теперь, наконец, сунула их в горячую воду.

Постепенно просыпаются и другие части тела, я будто восстанавливаюсь, снова становясь самой собой. Включается слух, зрение. Понимаю, что вокруг комната замка, дорогая мебель, красивые светильники, зеркала… Погодите-ка.

Я сижу на кровати, и меня крепко обнимает Анортан, пряча от всего мира в кольце своих рук. Красивое лицо дракона будто камень, а глаза злые, но почему-то я уверена, что агрессия направлена не на меня.

Что-то изменилось. В нём, между нами. Но что?

— Кто сделал это с тобой? — его голос похож на низкий рокот, в нём осталось очень мало человеческого.

— Ты о чём? — спрашиваю я, а после вздрагиваю.

Я помню. Вспомнила то, что было до тронного зала и нашего знакомства.

О, господи.

Похоже, что из-за нашей с Лисёнком связи я начинаю понимать её куда больше, чем ожидал. И к чему готовился.

Прошло немало лет, с тех пор как мы лишились возможности слышать и чувствовать своих истинных. Не могу назвать точно, сколько. Да и важно ли это? Десять или сто лет не имеет значения, потому как свой шанс каждый из нас наверняка уже не по разу упустил. Все, но не я.

Я чувствую Лисёнка. Большую часть своей сознательной жизни я учусь отделять свои мысли от дракона, а теперь возникает ощущение, что в голове поселяется кто-то третий. Это совсем не беспокоило полдня, но теперь…

Её память будто лоскутное одеяло. Я не вижу деталей, читаю его скорее как пересказ, написанный языком её эмоций. И то, что она видела сейчас, мне совсем не нравится. Её сердце всё ещё колотится от страха. Темнота вокруг извивается будто живая и пытается проникнуть в душу.

— Кто сделал это с тобой?

Вопрос срывается неосознанно. Наша с ней связь работает странным образом, если бы она подумала о ком-то, кого знает, я бы тоже понял, о ком речь. Но память Лисёнка — лоскутное одеяло. Она будто и сама не помнит, кого именно видела.

— Ты о чём? — спрашивает она и вздрагивает.

А после мы оба летим в пекло.

На неё обрушивается лавина воспоминаний. Я уже достаточно привык к лисёнку, чтобы понимать.

Вижу всё. Сложное детство, с пьющим отцом и всем сопутствующим. Побои, унижения. А это что? Сон на улице? Часть проблем я не понимаю, но Лисёнок реагировала на них крайне болезненно.

Её обижали. Требовали от ребёнка решать проблемы как взрослой и постоянно ругали, если не получалось сделать с первого раза. Я не считаю себя экспертом в воспитании детей, всё же у меня их нет, но понимаю, что это слишком.

Дальше издевательства в… школе? Откуда эти воспоминания? Они будто инородны. Неуместны. Всё равно что впустить проказного попрошайку на императорский приём.

Одновременно мы с Лисёнком приходим к догадке, что она не к месту. Не знаю как и почему, но… её не должно здесь быть.

Большие зелёные глаза испуганно распахнуты и смотрят на меня со смесью растерянности и страха.

— Ты в порядке? — голос звучит низко и мягко.

— Уходи! — выкрикивает она.

Обнимаю крепче, несмотря на сопротивление. Лисбет шипит разъярённым котёнком. Не может выбраться, и это усиливает её ненависть. Она знает, что я задумал приучить её к себе.