Книга Его собственность. Контракт на год, страница 8 – Евгения Зимина

Эти слова стали для Софья маленьким талисманом, который она спрятала в самом сердце.

Весь день прошел по расписанию, составленному с тошнотворной педантичностью. Обед — такая же пиала с зеленью и стакан смузи. После обеда — час «свободного времени», которое она провела, глядя в окно. Потом изучение документов разоренной компании отца. Артем заставил ее читать отчеты о банкротстве, чтобы она «понимала цену ошибок».

К вечеру она была морально и физически разбита. Когда прозвучал звонок колокольчика к ужину, она с трудом заставила себя встать. Да, теперь повар звал ее с помощью колокольчика.

Сцена в столовой повторилась. Он ел свой стейк, она — свой безвкусный салат. Он диктовал новые правила, новые задачи на завтра. Она молча кивала.

Когда ужин закончился, он отпил кофе и посмотрел на нее.

— Сегодня вы повиновались лучше, — сказал он, рассматривая ее. — Уберите за собой.

Она молча понесла свою пиалу на кухню.

Вернувшись в комнату, Соня подошла к окну. На небе не было звезд — их скрыла плотная пелена городской засветки. Но она смотрела в ту точку, где знала, что они есть.

«Все когда-нибудь кончается», — повторила она про себя слова косметолога.

Осталось триста шестьдесят четыре дня…

И она со страхом ждала, когда он скажет ей платить по долгам отца. И как он заставит это сделать…

Неделя слилась в одно бесконечное, изматывающее полотнище из боли, унижений и безвкусной зелени. Каждое утро начиналось с резкого звонка и адской пробежки рядом с Артемом, чье дыхание оставалось ровным даже на самых крутых подъемах, в то время как ее легкие разрывались на части. Каждый день приносил новых «специалистов», которые тыкали в нее пальцами, щипали кожу, заносили в таблицы данные о ее теле, как о поголовье скота.

Диетолог, Ирина, оказалась самым стойким ее мучителем. Она появлялась не только для замеров, но и чтобы лично наблюдать за каждым ее приемом пищи. Однажды Софья, измученная голодом и отчаянием, попыталась быстро проглотить кусок вареной куриной грудки без соли. Ирина тут же выхватила у нее из рук вилку.

— Вы что, животное? — холодно процедила она. — Вы жуете каждый кусочек тридцать раз. Я считаю. Сейчас вы начинаете сначала.

И Софья под пристальным взглядом женщины пожила вилку рядом. Спасибо, сыта.

Это было пыткой, превратившей и без того отвратительную еду в нечто невообразимо унылое.

Тренер, Глеб, был проще. Он не разговаривал. Он просто заставлял делать. Еще двадцать. Еще. Если она останавливалась, он молча увеличивал количество подходов. Ее мышцы горели огнем, но она научилась не плакать при нем.

И только косметолог, Галина Сергеевна, оставалась островком тишины и редкой, невербальной человечности. Она массировала Софье затекшие плечи, когда та лежала под маской, и однажды, когда в комнате никого не было, сунула ей в руку маленькую карамельку.

— От сахара не поправишься, а нервы подлечит, — шепнула она и быстро убрала фантик, услышав шаги в коридоре.

Эта карамелька стала для Софьи тайным сокровищем, символом того, что не весь мир состоит из Долгова и его приспешников.

Самым жестоким испытанием стали «уроки». Артем выделил два часа вечером, после ужина, чтобы она изучала бизнес-кейсы, связанные с крахом компаний, похожих на империю ее отца. Он садился напротив в своем кабинете, работая за компьютером, и периодически задавал вопросы.