Книга Его собственность. Контракт на год, страница 43 – Евгения Зимина

— Нет.

— Что-то случилось?

— Да. — Она обернулась. На бледном лице горели одни глаза. — Я получила приглашение. На вернисаж.

Он кивнул, снимая часы, кладя их на столик.

— И?

— И я не поеду.

Он замер. Потом медленно поднял на неё взгляд.

— Объясни.

— Потому что это конец, Артем. Ты довёл свой эксперимент до логического завершения. Ты взял меня, сломал, выставил напоказ, и теперь хочешь представить публике как свой самый удачный проект. Как доказательство своей власти. Не только над деньгами, но и над людьми. Чтобы все увидели: даже дочь Захарова теперь танцует под твою дудку.

Он не перебивал. Стоял неподвижно, слушая.

— И я больше не буду танцевать. Я не хочу быть твоим «идеальным инструментом». Я не хочу быть лицом твоего цинизма. Ты можешь заставить меня физически прийти туда, притащить за волосы. Но ты не заставишь меня произнести ни слова. Я просто буду сидеть на полу, как красивая кукла, и все увидят, что внутри меня пустота. Ты ведь этого и добивался, правда? Полного уничтожения. Ну так вот оно. Бери. Но на вернисаж я не пойду играть в твою игру.

Она выдохнула.

— Ты ошибаешься, — наконец сказал он. — Цель никогда не была в уничтожении. Цель была в контроле.

— В чём разница?!

— Разница в том, — он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отступила к окну, — что уничтоженное мертво. А контролируемое живо. И приносит пользу. Ты приносишь пользу.

— Я не хочу приносить тебе пользу! — выкрикнула она. — Я не хочу быть частью твоего мира! Твоего больного, извращённого мира, где всё сделка, где всё актив, где даже помощь детям это просто способ потешить своё эго или залатать дыры в совести! Ты такой же, как мой отец! Только он был глупым и жадным, а ты умный и циничный! Но вы оба видите в людях вещи!

Её слова, казалось, достигли цели.

— Не смей сравнивать меня с ним, — прорычал он, делая ещё шаг. Они теперь стояли в сантиметрах друг от друга. — Я не бросал своих! Я не продавал!

— Но ты покупаешь чужих! — парировала она, не отступая, её собственный гнев подпитывал смелость. — Ты купил меня! И ты купил себе спокойствие, оплатив приют! И ты покупаешь лояльность таких, как Анжела, и уважение таких, как Танака! Ты всё покупаешь! Даже мою… — она запнулась, но было поздно.

— Твою что? — он впился в неё взглядом, его дыхание стало учащённым. — Договори. Даже твою что, Софья?

Она не отвечала, просто смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы.

— Даже твою покорность? Твою ненависть? Или что-то ещё? — его голос стал низким, проникновенным. Он приподнял руку, будто собираясь коснуться её лица, но не сделал этого. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, когда я не вижу? Как рисуешь меня в своём блокноте? Ты думаешь, я не знаю, что ты изучаешь не только бизнес-кейсы, но и меня?

Она замерла. Он знал. Всегда знал.

— Это… это не…

— Не ври. Ты ужасно врёшь. — Он всё-таки коснулся её щеки, кончиками пальцев. Прикосновение было почти невесомым, но жгучим. — Ты встраиваешься в мой мир, Софья. Не потому что я заставляю. Потому что тебе интересно. Потому что ты начинаешь понимать правила. И потому что где-то в глубине ты видишь в этом шанс. Не на свободу. На что-то большее. На власть. На понимание. На… близость.

Он говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. Он обнажал её тайные, тёмные мысли, которые она сама боялась признать.