Книга Мурчи, Альфа!, страница 47 – Евгения Зимина

— Не могу рассказать вам сейчас.

— Можете. Просто не хотите потерять контроль. И не оправдывайтесь вашим местным воспитанием! — Красноречиво бросаю взгляд на стоящего поодаль Кирилла.

Слова попадают в цель. Бессонов явно в гневе, но сохраняет самообладание.

— Ты думаешь, мне нужен контроль над тобой? Каждый раз, когда ты остаешься одна, рядом появляется угроза.

— Я не просила делать меня центром вашей жизни.

— Думаешь, у меня был выбор?

— У всех есть выбор. Просто оставьте меня в покое.

— Не в этом.

Виктор берёт меня за плечи, но пальцы сразу ослабевают, оставляя возможность отойти. Что я и делаю. Отхожу на шаг назад.

— Я не могу смотреть на другую женщину и не могу уйти далеко, даже когда ты требуешь. И это не я сам так захотел поиздеваться над собой.

— Надо мной, вы хотели сказать? Тогда что это?

Он внезапно приближается, наклоняется так близко, что между нами остаётся буквально несколько сантиметров.

— Ты.

Поцелуй внезапно сносит всё вокруг, мир исчезает, остаемся только мы вдвоем. Я чувствую бешеный ритм его сердца, оно словно двойное. Так не бывает, но я слышу его пульс. Я должна оттолкнуть его, возмутиться. Должна. Но вместо этого хватаюсь за его рубашку и отвечаю.

По телу проходит жар, сердце бьётся в одном ритме с его. Виктор прижимает меня ближе, из груди вырывается низкий звук, знакомый до боли. Его пальцы сжимают волосы на затылке, а губы становятся жаднее и требовательнее.

Затем он останавливается. Резко отступает, тяжело дыша.

Я провожу пальцами по губам. Тело требует приблизиться, разум пытается вернуться из сумасшедшего порыва прижаться к нему.

— Алла…

— Уезжайте. — Бурно дышу. Зрение словно возвращается, а также слух, восприятие, и все остальные чувства. Вокруг продолжают стоять его люди.

Он закрывает глаза на пару секунд, но подчиняется.

Я забегаю в дом и прислоняюсь к двери. На улице машина остаётся ещё несколько минут, затем двигатель стихает вдали.

Что это было?

Через неделю работа приводит меня в загородный дом Бессонова. Старая немецкая овчарка отказывается есть, а Виктор не доверяет её другим врачам. Собаку зовут Грета. Она встречает меня у крыльца, медленно виляет хвостом и позволяет осмотр.

Причина оказывается простой: воспалённый зуб. Я назначаю операцию и объясняю уход. Виктор слушает внимательно, задаёт точные вопросы и сам приносит воду.

Дом у него огромный. Тёмное дерево, камень, минимум украшений. На стенах фотографии леса и людей, которых я видела возле Виктора. На одном снимке молодой Бессонов стоит рядом с пожилым мужчиной и женщиной.

— Родители?

— Да.

— Где они?

— Погибли.

Голос становится холоднее. Я не спрашиваю дальше. Меня это не касается, не хочу быть бестактной. Пока Виктор уносит Грету, из соседней комнаты доносится спор. Дверь приоткрыта, мужчины говорят громко.

— Она уже знает достаточно, — произносит незнакомый голос. — Её нужно обозначить до следующего совета.

— Без согласия обряда не будет, — отвечает Виктор.

— Альфа не спрашивает разрешения у пары. Она ослабляет тебя. Яров использует её в любой момент, чтобы сделать тебе хуже.

— Её охраняют. Тот, кто приблизится к Алле без моего приказа, потеряет место в клане.

— Ты ставишь человека выше закона крови.

— Я и есть закон крови.

Последние слова меня пугают. Они что тут в секте какой-то все? Поэтому это странное поведение местных?