Книга Мурчи, Альфа!, страница 42 – Евгения Зимина

Рычание.

Я отпускаю ладонь.

— Простите. Хотела посмотреть шрам.

— Смотрите.

Виктор не отступает. Наоборот, раскрывает руку и протягивает её снова.

— У Босса был такой же.

— Шрамы встречаются часто.

— Вы хорошо его лечили.

Я недоуменно смотрю на него.

— Он выжил благодаря вам.

Виктор поднимает руку, словно хочет коснуться моей щеки, но останавливается. Пальцы опускаются.

Дверь открывается. Светлана входит с документами и замирает, увидев расстояние между нами.

— Я позже зайду.

— Сейчас, — говорю я.

Виктор отходит. На его лице снова появляется холодная сдержанность.

Виктор знает, что я боюсь закрытых помещений.

Выясняется это во время поездки на склад с оборудованием. Компания выделила помещение для ветеринарного центра, и я согласилась посмотреть его только после обещания, что окончательное решение останется за клиникой.

Склад находится на окраине. Кабинеты расположены на третьем этаже, подъём идёт в старом грузовом лифте. Двери закрываются, кабина дёргается и останавливается между этажами.

Свет гаснет.

Я прижимаюсь к стене. Воздуха сразу становится меньше, хотя понимаю, что вентиляция работает. Перед глазами появляется другой лифт, больничный, где я однажды провела сорок минут после ночной смены. Тогда телефон разрядился, кнопка связи не отвечала, а паника накрыла с головой.

— Алла.

Голос Виктора звучит рядом.

— Всё нормально.

— Нет.

Он говорит без вопроса. В темноте находит мою руку и сжимает.

— Смотрите на меня.

— Я ничего не вижу.

Вспыхивает фонарь телефона. Свет направлен вниз, чтобы не слепить. Виктор стоит близко, плечом закрывая панель и двери.

— Дышите медленнее.

— Не командуйте.

— Хорошо. Дышите, как хотите, но оставайтесь со мной. Не паникуйте. Замкнутые пространства не опасны.

— Откуда вы знаете?

— Что?

Он молчит долю секунды.

— Вы говорили.

— Не говорила.

Боссу говорила. Во время грозы я перечисляла вещи, которые ненавижу: закрытые помещения, запах антисептика прежней клиники и необходимость просить разрешение на всё.

— Кому я говорила? — спрашиваю я.

Виктор сильнее сжимает руку.

— Потом.

— Нет. Сейчас.

Кабина дёргается. Я невольно хватаюсь за его пальто. Он обнимает меня одной рукой, удерживая у груди.

— Спокойно.

Под щекой слышится быстрое сердцебиение. Не только я нервничаю.

Через несколько минут механик открывает двери. Виктор первым выбирается на этаж и помогает мне. Когда опасность проходит, я сразу отступаю.

— Объясните.

— Не здесь.

— Вы знаете, какой кофе я пью, мои страхи закрытых помещений, и слова, которые я говорила только коту. У вас такие подробные отчёты или в моей комнате стоят камеры?

Лицо Виктора становится жёстким.

— Камер нет.

— Тогда кто передаёт разговоры?

— Никто.

— Вы врёте.

Он смотрит на меня, и в золотистых глазах появляется блеск.

— Алла, я не могу рассказать вам правду сейчас.

Снова. Сначала Даша, теперь он.

— Почему?

— Потому что правда сейчас оттолкнёт вас.

— Мы и не близки.

Я разворачиваюсь к лестнице. Виктор не удерживает, но идёт рядом.

— Алла, дайте мне время.

— На что?

— Сделать это правильно.

— Вы постоянно решаете, когда мне положена информация. В моём понимании это и есть неправильно.

Он останавливается.

— Вы правы.

— И всё равно не скажете?

— Пока нет.

— Тогда не ждите доверия.

Я ухожу вниз по лестнице. Виктор следует на расстоянии, не пытаясь заговорить. Возле машины открывает дверь, но я отказываюсь и вызываю такси.