Книга Мурчи, Альфа!, страница 37 – Евгения Зимина

— Значит, Босс остаётся у меня?

Подруга смотрит на кота.

— Пока да.

— Кто решил? Вы с Матвеем так и не вышли на хозяина?

— Он сам решил, Алла.

Вечером мы возвращаемся домой. Валентина Павловна встречает нас новым замком на моей двери и металлической защёлкой на шкафу.

— Посмотрим, справится ли теперь, — говорит она.

Босс осматривает изменения, затем нажимает лапой на защёлку. Та не поддаётся.

— Победа человека над природой, — торжественно объявляет хозяйка.

Ночью Босс долго сидит у окна. Я просыпаюсь и замечаю его силуэт на подоконнике.

— Скучаешь по хозяину?

Кот не оборачивается.

— Если Бессонов жив, мы его найдём.

Он смотрит на отражение в стекле.

— А если знаешь, где он, перестань водить меня по офисам и покажи.

Босс спрыгивает, подходит к кровати и касается лапой моей руки.

— Не можешь?

Он укладывается рядом.

Мне снова кажется, что это ответ.

Последняя неделя месяца проходит тревожно спокойно.

Арсений и Роман не появляются. Чёрный седан больше не попадает на камеры. Светлана Андреевна берёт отпуск и уезжает из города, а документы с накопителя оказываются у людей Матвея.

Босс постепенно поправляется. Ожог затягивается, старая рана перестаёт беспокоить, аппетит возвращается вместе с характером. Он снова занимает подушку, крадёт мясо и контролирует работу клиники.

Я перестаю искать хозяина. Теперь просто жду, когда объявится Бессонов и заберет своего наглеца.

— Никому тебя не отдам без доказательств, — обещаю я.

Он касается лапой моего колена.

Вечером после тяжёлой операции я возвращаюсь в комнату и падаю на кровать, не переодеваясь. Босс запрыгивает рядом, обнюхивает руки и устраивается возле живота.

— Коза съела металлическую цепочку, — сообщаю я. — Мы извлекали её четыре часа. Хозяин утверждает, что она обычно осторожная.

Кот смотрит с сомнением.

— Я сказала то же самое.

Он кладёт голову мне на бок.

Дом постепенно становится знакомым. Я знаю, где скрипит ступенька, когда Валентина Павловна печёт пироги и во сколько сосед Николай возвращается трезвым. В клинике появился собственный шкаф, на двери висит мой график, а Марина Сергеевна больше не проверяет каждое назначение.

Берестов перестаёт быть местом, куда я сбежала.

— Наверное, останусь, — произношу я.

Босс поднимает голову.

— Не навсегда. Хотя бы до конца года.

Я глажу его по шее. Под пальцами ощущаются мышцы и старые рубцы, происхождение которых по-прежнему неизвестно.

— Ты стал единственным существом, рядом с которым я чувствую себя дома.

Слова вырываются раньше, чем успеваю подумать.

Босс замирает.

— Не зазнавайся. Валентина Павловна тоже старается, просто не спит на моей подушке.

Кот подходит ближе и касается носом подбородка.

— И не кусайся.

Он не кусает. Несколько секунд смотрит в глаза, затем ложится рядом, прижавшись боком.

В груди появляется странное тепло. Я обнимаю его, уткнувшись лицом в густую шерсть.

— Родной ты мой разбойник.

Босс тихо урчит.

Звук непривычный. Он редко мурлычет и делает это только ночью, когда уверен, что я сплю.

Лампа на столе на мгновение вспыхивает ярче. По серой шерсти проходит золотистая искра, но исчезает раньше, чем я успеваю поднять голову.

— Показалось, — шепчу я, засыпая.

Босс будит меня раньше рассвета, хотя обычно признаёт наступление утра только после шести. Он ходит по комнате, проверяет окно, дверь и несколько раз останавливается возле кровати.