Книга Таинственный библиотекарь. Книга 1, страница 71 – Хельга Эстай

— Молодец, у тебя хорошо получается, – похвалила меня девушка Сания, она тоже была водницей и составляла мне пару на уроке.

— Спасибо, – я всегда искренне радовалась своим успехам, даже если они были небольшими. Как сегодня. Я же не слепая, видела, каким должен быть щит, и что выходило у меня, но для первой попытки это был отменный результат. Для того, чтобы создать полноценный щит, нужно тренироваться несколько дней, а где-то недель и даже месяцев. Последние к нам не относились, это были уже усовершенствованные щиты и применялись исключительно на факультете боевой магии, где преобладали огневики. Нас же курировали артефакторы, у которых в расписании также значилась лишь основа боевой магии.

— Молодцы адепты, сегодня вы все хорошо поработали, – сказал в конце занятия магистр Стенли Боа, а это многое значит, данный преподаватель крайне скуп на похвалу. От него куда чаще можно услышать, что ты никчёмен и вообще непонятно каким чудом попал в академию, и он даёт гарантию, что вылетишь раньше, чем перейдёшь на второй курс. Сначала это расстраивало и пугало, но потом ребята со старших курсов нам сказали, что у него просто такая манера общения, и говорить он будет подобным образом на протяжении всего обучения, каждый раз отодвигая курс «вылета». Когда ты на первом, тебе говорят, что не видать тебе как своих ушей второго. Когда на втором – третьего, на третьем – четвёртого и так далее, а на последнем – выпуска. Но тем не менее практически все благополучно переходят с курса на курс и заканчивают «Криквэл», пусть и не на тот камень, на который хотелось бы, тем не менее отчислений из академии бывает крайне мало.

После занятия на свежем воздухе не хотелось идти в душную аудиторию, сегодня жара стояла сильная как никогда. Хоть в Лаонерии и вечное лето, температура всё же в течение всего времени разнится: то она в районе плюс тридцати градусов (это опять навскидку, по моим ощущениям, здесь её измеряли в лаустах, и официально сегодня – восемь лауса), то опускалась до двадцати ( пять лаусов) и снова поднималась, только ещё выше, около тридцати трёх-четырёх (десять лаосув).

Сидеть за партой было жарко, и я с нескрываемой завистью смотрела на воздушников, в чью природу входило подчинение ветра. Они просто сплели какое-то заклинание, и теперь ветерок вокруг них гулял небольшими воронками, создавая подобие мини-вентилятора (у кого-то и не мини, а такого откровенно большого, отчего дуло на соседние парты), а мы, все остальные, сидели и обмахивались бумажками, как в старые добрые, земные времена. Всё это мне напомнило поездку в маршрутке, когда сидишь и машешь на себя только что купленной газеткой, которую даже никогда не прочтёшь, потому что изначально взял в киоске на остановке, дабы помахаться.

Санкальер, небось, себе там уйму таких воронок насоздавал и сидит, нежится… Воздушник, блин, опять ему фартануло… Почему, вообще, мне пришёл в голову белобрысый придурок? Наверное, потому что он воздушник! Точно, именно по этой причине. А ещё, потому что вечером мне придётся идти к нему в библиотеку, хотя очень не хочется. И очень – это «очень» слабо сказано. Будь моя воля, я бы ни за что не пошла, но, увы, нет никого из знакомых, у кого можно было бы попросить книгу по углублённой бытовой, а значит, придётся тащиться.