Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 49 – Аля Герм

Чуть позади, перекрывая собой проход, стоял Янистен. Его рука уже лежала на эфесе боевого меча, а взгляд сканировал зал, выискивая малейшую угрозу. Он не смотрел на магистров — он оценивал их, как стратег, который знает: эти люди — мертвы, просто ещё не легли в гроб.

— Угрожает? — голос Себастьяна прокатился по залу, низкий и вибрирующий, заставляя стекла в высоких окнаах мелко звенеть, как будто весь зал дрожал перед его гневом. — Это не угроза, магистр Малкон. Это обещание. Тот, кто посмеет тронуть мою дочь, узнает, почему наш род один из самых сильных и почему с нами лучше не связываться уже как двадцать поколений. Узнает цену, которую мы взимаем с тех, кто угрожает нашей семье.

Тишина в зале стала абсолютной. Можно было услышать, как падает пылинка.

Изавель не сказала ни слова. Она лишь шагнула вперёд, встав рядом с Себастьяном, и её взгляд, полный ледяного достоинства, скользнул по лицам магистров. В этом взгляде не было просьбы — была клятва: «Попробуйте. Я жду».

Янистен медленно вытащил меч на пару дюймов — не для боя, а для предупреждения. Лезвие тихо звякнуло о ножны, и этот звук прозвучал громче любого крика.

И тогда из теней за высокой мраморной колонной материализовался Хассиян. Он вышел вперёд не спеша, его темная кожа и серебряные волосы казались инородным пятном в этом мире мрамора и золота. Он прислонился к колонне, и тени вокруг него закружились в медленном, зловещем танце, как будто сама тьма приветствовала своего принца.

— Темный мир, — его голос звучал сладко, насмешливо и невероятно опасно одновременно, — присоединяется к этому обещанию. Мы признаем силу леди Даррэн. И предупреждаем: тот, кто тронет её, будет иметь дело с нами. — Он улыбнулся, и в его улыбке не было ничего доброго, только обещание боли, старое, как сама тьма. — А мы, должен признать, очень... изобретательны в вопросах мести.

Не успел Элдрин найти слов для ответа, как с грохотом распахнулась боковая дверь.

В проёме стояли Керсан и Нереид.

Керсан был в своём обычном тёмном мундире, но его осанка, его взгляд — всё говорило о том, что он здесь не как гость, а как воин, пришедший защищать то, что дорого. Его рука лежала на рукояти меча, но не напряжённо — спокойно, как у того, кто уже победил.

Нереид стояла рядом, её фигура была хрупкой, но взгляд — стальным. Она не пряталась за спиной мужа. Она стояла рядом, как равная, как союзница, как та, кто знает цену магии и жизни.

— Правящая династия Веленских, — его голос прозвучал громко и чётко, без обычной насмешливой нотки, — стоит за леди Даррэн. И это не обсуждается. — Его взгляд скользнул по лицам магистров, и многие не выдержали этого ледяного давления и отвели глаза. — Вы ошибаетесь, думая, что это — борьба крови. Это — борьба будущего. И вы уже проиграли.

Элдрин побледнел. Его пальцы с такой силой вцепились в подлокотники кресла, что костяшки побелели. Раскол в зале стал физически ощутим — он витал в воздухе, как электричество перед бурей.

Нереид сделала шаг вперёд и тихо, но чётко произнесла:

— Вы называете её «дикарской магией»? А знаете ли вы, что её дар может вернуть жизнь тем, кого вы списали? Что её огонь — не для сожжения, а для исцеления?

Малкон попытался возразить, но Керсан резко поднял руку — не в угрозе, а в запрете.