Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 4 – Аля Герм

У парадного входа стояла Мерьем. Ее круглое, обычно улыбчивое лицо было серьезным, а в уголках глаз, помнивших столько поколений Даррэнов, блестели слезы. — Дай-ка ее сюда, милорд, — прошептала она, протягивая руки. Ее ладони, привыкшие к раскаленным противням и кипящим котлам, дрожали, когда она взяла сверток.

Ризана стояла чуть поодаль, ее пальцы сжимали подол передника так крепко, что костяшки побелели. Именно она все эти месяцы тайком носила еду Тайрин — той, чье имя теперь никогда не будет произнесено вслух. И теперь ей предстояло принять нового члена семьи — ребенка, ради которого было пролито столько слез, сказано столько лжи.

На верхней площадке лестницы появилась Изавель.

Ее поза была безупречна, платье — безукоризненно гладкое, но Себастьян видел — ногти впились в ладони так, что на безупречной коже выступили капли крови.

— Принеси ее сюда, — сказала она мягко.

И в ее голосе не было ни капли той ярости, что разрывала ее четыре месяца назад, когда правда всплыла наружу.

Себастьян развернул сверток.

Ниса открыла глаза.

Зеленые. Как у самой Изавель.

С зрачками почти как у феникса.

— Мы так долго ждали тебя, — прошептала Изавель, принимая ребенка на руки.

В воздухе вспыхнули золотистые искры, когда крошечные пальцы Нисы сжали ее палец с силой, неожиданной для младенца.

— Моя дочь, — объявила Изавель. В этих словах ни тени притворства, ни капли привычной лживой благостности. Лишь обнажённая, колючая правда, которую невозможно обойти стороной. Та самая, от которой сжимается сердце, но которую необходимо принять.

Грегориан молча поклонился и удалился оформлять документы, где матерью значилась леди Изавель Даррэн. Его тени скользили по коридорам, стирая последние следы обмана, затягивая петлю этой истории так же плотно, как затягивались все дела в этом доме.

А в зимнем саду Янистен, их сын которому было сто три года (подросток в этом мире), ждал знакомства с сестрой.

Он не знал, сколько сердец было разбито, чтобы эта семья обрела нового члена.

Но однажды узнает.

Великая Империя Эйернон, раскинувшаяся на бескрайних просторах от Ледяных пиков до Пылающих пустынь, существовала по законам, непонятным простым смертным. Здесь, под сенью древних магических династий, мир делился на два типа людей — тех, кому судьба даровала магию в крови, и тех, кто был лишен этого дара. Аристократы и их верные слуги, чьи жизни тянулись веками, подобно древним дубам в родовых садах, и простые смертные, чей век был краток, как полет мотылька в летнюю ночь.

Поместье Даррэнов, возвышавшееся над городом своими остроконечными шпилями, было живым воплощением этого порядка. Каждый камень в его стенах, каждая балка в перекрытиях хранила память о двадцати поколениях волшебников. И каждый слуга в этих стенах носил в себе уникальный дар, данный им от рождения, а не по милости господ.

Грегориан, дворецкий, чья тень уже пять столетий скользила по мраморным полам поместья, обладал удивительной способностью раздваивать свое сознание. Его призрачные двойники могли одновременно накрывать стол в столовой, украшенной фамильным серебром, проверять запасы в винном погребе, где покоились бутылки старше многих королевств, и встречать гостей у массивных кованых ворот, чьи створки помнили шаги великих магов прошлого.