Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 15 – Аля Герм

— Спасибо, — просто сказала Ниса, но в этом слове было больше, чем во всех придворных речах.

Дагорн поднял бокал в молчаливом тосте. В этом жесте не было ни наследника престола, ни представителя враждующего дома — только человека, подарившего ей кусочек истины.

Из зала донесся голос Себастьяна.

— Меня ждут.

— Тогда до новых встреч, — сказал Дагорн, не пытаясь удержать.

Когда она уходила, то не видела, как тень улыбки тронула его обычно строгие губы. Не слышала, как он прошептал что-то на древнем языке, глядя на ее удаляющуюся фигуру. А луна, круглая и яркая, продолжала освещать балкон, где на мраморных перилах остались два нетронутых бокала — немые свидетели начала чего-то нового.

Библиотека Даррэнов, обычно наполненная мягким светом магических фонарей и шелестом страниц, сегодня казалась мрачной и неприветливой. Даже воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом старых книг и воска. Ниса сидела в глубоком кожаном кресле у камина, ее пальцы впивались в подлокотники, оставляя на дорогой коже следы от ногтей. Она чувствовала: настало время. Тот самый, которого боялась всю жизнь.

Себастьян стоял у высокого витражного окна, его строгий профиль четко вырисовывался на фоне ночного неба.

— Ты должна знать правду, — его голос, обычно такой уверенный, звучал непривычно хрипло.

Дверь в библиотеку бесшумно открылась, и в комнату вошла Изавель. Ее изящные пальцы сжимали шелковый платок, а в глазах стояли непролитые слезы.

— Мама? — Ниса вскочила с кресла, инстинктивно потянувшись к ней.

Изавель обняла дочь, ее тонкие руки дрожали. Она прижала её к себе так крепко, как будто боялась, что та исчезнет, если отпустит.

— Я всегда знала, что этот день настанет, — прошептала она, гладя Нису по волосам. — С той самой ночи.

В дверях появился Янистен. Его обычно ухоженные темные волосы были растрепаны, будто он бежал сюда через весь сад.

— Отец сказал, что пришло время, — бросил он, тяжело дыша.

Себастьян медленно подошел к камину. Пламя отражалось в его холодных глазах, делая их похожими на раскаленные угли.

— Твоя биологическая мать, — он сделал паузу, — ее звали Тайрин. Она была хранительницей Сердца Хроноса.

Ниса почувствовала, как под ногами словно уходит пол. В ушах зазвенело. В груди — пустота.

— Но... мама... — она обернулась к Изавель, в глазах которой читалась безграничная любовь.

— Я твоя мать, — твердо сказала Изавель, беря дочь за руки. — В каждом смысле, кроме крови.

Янистен шагнул вперед:

— Помнишь, как я учил тебя фехтовать? Или как мы прятались в оранжерее от Грегориана? — Его голос дрогнул. — Это было настоящим. Все эти годы — настоящие.

Себастьян подошел к резному дубовому шкафу и достал старинный фолиант. На обложке мерцал серебром фамильный герб Даррэнов.

— Тайрин была обычным человеком, изучавшим древнюю магию, — он открыл книгу, где лежал пожелтевший рисунок. — Но в ночь твоего рождения...

Ниса увидела изображение клиники Эйернона. И себя — новорожденную, с кожей, излучающей перламутровый свет.

— Мониторы вышли из строя, — продолжал Себастьян. — Медсестра получила ожог в форме феникса.

Изавель нежно прикоснулась к руке дочери:

— Когда твой отец принес тебя домой, я взяла тебя на руки, и... — ее голос сорвался, — ты схватила мой палец с такой силой, какую я никогда не чувствовала. Как будто... как будто душа узнала родную.