Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 102 – Аля Герм

Дагорн пошёл следом, меч опущен, но готов.

Янистен не двинулся.

— Подожди, — сказал он, доставая из-за пазухи небольшой мешок. — Возьми это.

Он подал ей мешок. Внутри — три кристалла, чёрные, тёплые на ощупь.

— Это огни Янистена, — сказал он. — Бросишь — вспыхнут, как солнце. Дадут свет, тепло, минуту времени. На случай, если путь изменится.

Ниса взяла мешок, спрятала под халат.

— Спасибо, брат, — сказала она.

Он кивнул, не улыбнулся.

— Я буду у ждать у выхода. Если через два часа вы не вернётесь, то пойду за вами.

— Не придётся, — ответил Дагорн. — Мы успеем.

Он взял Нису за руку. Пальцы сцепились — не в любви, а в подтверждении: «Мы идём вместе».

Они исчезли в тьме.

Дверь закрылась — тихо, как вздох.

Янистен остался. Он сел у стены, спина прямая, рука на мече. Глаза на двери. Дыхание ровное. Он не двинется, не уснёт, не отведёт взгляд. Пока они не вернутся.

Ниса шла по коридору, пальцы время от времени касались холодной каменной стены, не для опоры, а чтобы чувствовать вибрацию шагов Дагорна за спиной — ровных, размеренных, но напряжённых, как у зверя, что слышит близкий звук охотника, и Янистена, чьи сапоги отдавали чёткий, боевой стук по мрамору, словно он отсчитывал последние минуты перед боем. В конце галереи, украшенной зеркалами, которые служили не для тщеславия, а для наблюдения, она остановилась перед чёрной дверью без ручки, на которой был вырезан едва заметный символ — серп и молния, сплетённые в узел, знак Нижнего мира, и, не колеблясь, подняла руку, коснулась ладонью холодного металла, отчего по коже пробежала дрожь, не от страха, а от странной, глубинной связи, будто сам Хассиян ждал её прикосновения. Дверь бесшумно распахнулась, и из-за неё повеяло сыростью, озоном и сладковатым ароматом ночных цветов, растущих в вечной тьме, а за ней зияла бездонная чёрнота, не пустая, а живая, дышащая, будто пространство за порогом было не местом, а существом.

— Я пойду первой, — сказал Дагорн, выхватывая меч так быстро, что сталь свистнула в воздухе и отразила последний луч света из галереи, но Ниса, не глядя на клинок, положила ладонь ему на локоть, чувствуя под тканью рубашки напряжённые мышцы, и твёрдо произнесла: «Нет. Я звала его. Мне и идти первой», после чего ступила в тьму, позволив ей обволочь её, как старое плащ, знакомый и не страшный, ведь она уже знала: этот мрак не враг, а союзник, хранящий правду, которую боятся назвать на свету. Дагорн последовал за ней мгновенно, меч он держал опущенным, но пальцы лежали на эфесе так, что костяшки побелели, а Янистен, оставшийся в коридоре, резко вынул из-за пазухи небольшой кожаный мешок и подал его сестре, сказав без пафоса, будто отдавал сухпаёк перед вылазкой: «Это огни Янистена — бросишь, и они вспыхнут, как утро над горами; дадут тебе свет, тепло, минуту времени, если путь вдруг изменится». Она спрятала мешок под халат, поблагодарила его — просто, без лишних слов, как боец бойцу, — и он в ответ лишь кивнул, сел у стены, прислонившись спиной к камню, руку положив на эфес собственного клинка, и уставился взглядом в закрытую дверь, зная, что не сомкнёт глаз, не отведёт взгляда и не встанет с места, пока они не вернутся, потому что для него это было не заданием — это было долгом, выстраданным с детства, когда он обещал себе: «Она не сгорит в одиночку».