Книга Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона, страница 74 – Камелия Найт

В сети тут же принялись решать, герой он или просто спасает бизнес. Сам герой вечером вошёл в лавку и спросил:

— Что быстрее привезут: пирог или лапшу?

Под глазами у него темнели круги. Телефон вспыхивал в ладони без остановки, но Даниил выключил звук и сунул аппарат в карман.

— Завтра в девять у вас совет директоров.

— Именно поэтому в одиннадцать вечера я выбираю еду по скорости доставки.

— Вам бы поспать.

— Я сначала поем. Если вы не против.

Отправить его домой было бы разумнее. Я достала две вилки.

Пирог мы ели у кассы. За последний кусок спорили почти серьёзно: Даниил уступил, я рассердилась и разрезала его пополам. Полчаса он не отвечал за сотни машин, а я не считала пустую кассу. Просто пирог, две вилки и его колено, прижатое к моему под тесным прилавком.

Яна пришла в «Белую сирень» в пятницу.

Я узнала её не сразу. В первый раз она стояла у прилавка с высохшим букетом и боялась собственного желания. Сегодня принесла пустую стеклянную вазу.

— Можно поставить сюда что-нибудь жёлтое? — спросила она. — Только без тайных знаков, судьбы и советов, кому звонить.

Я выбрала маленькие хризантемы и ветки зелени. Пока подрезала стебли, Яна разглядывала полки.

— Я всё-таки встретилась с тем мужчиной, — сообщила она.

Нож замер в моей руке.

— После того, как действие прошло?

— Через две недели. Сама написала. Решила, что иначе буду всю жизнь гадать.

— И?

Яна рассмеялась.

— Он красивый. Я ему нравлюсь. На этом хорошие новости закончились. Через двадцать минут он начал рассказывать, как мне надо одеваться и почему мои подруги мешают отношениям. Я спросила, понял ли он хоть что-нибудь после истории с букетом. Он ответил, что просто выбрал слишком слабую программу.

— Надеюсь, вы вылили на него кофе.

— Нет. Дождалась счёта, заплатила за себя и ушла. Это оказалось приятнее.

— Он пытался остановить?

— Сказал, что я пожалею, когда останусь одна. Раньше я бы испугалась. В тот вечер подумала: если единственный способ удержать меня — напугать одиночеством, одной мне будет спокойнее.

Я поставила вазу на свет. Одна хризантема торчала вбок и цеплялась лепестками за соседнюю. Потянулась поправить, но Яна остановила меня:

— Оставьте. Такая мне нравится.

— Вы ради букета пришли или всё-таки рассказать про встречу?

— Ради букета. Представляете? — Она обхватила вазу обеими руками, но пока не подняла. — Неделю ходила мимо цветочных. Смотрела в окна и думала, что от меня опять чего-нибудь потребуют. Позвонить, влюбиться, простить. Понимаю, звучит глупо.

— После того, что с вами сделали, — совсем нет.

Яна кивнула на жёлтые цветы.

— Сегодня проснулась и поняла: хочу вот это. Я. Домой, на стол. Не для мужчины и даже не назло тому идиоту.

У двери она всё же обернулась. Ваза прижималась к пальто, непослушная хризантема щекотала ей подбородок.

— Мне ведь стыдно было не только за него. За себя тоже. Что захотела его после букета.

— А сейчас?

— Сейчас думаю: захотела — и захотела. Мало ли чего человек хочет. Уйти от него я тоже смогла сама.

Через стекло я увидела, как Яна спускается со ступеньки, прикрывая цветы от ветра. В прошлый раз она принесла мёртвый букет и спрашивала, кому принадлежит её желание. Теперь несла живые хризантемы домой, не спрашивая разрешения. У меня разжались плечи.