Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 99 – Дарина Ромм

— Катарина, ну-ка, иди сюда!

С крыльца административного корпуса неспешно спускался ректор де Аррива. Рядом с ним тяжело шагал массивный высокий мужчина, с ног до головы одетый в чёрное. Лицо у него было под стать одежде — изрезанная морщинами мрачная физиономия, при виде которой детишки в ужасе прячутся за мамкины юбки.

Вдобавок к неприятному лицу, у мужчины были рыжие, с неряшливой проседью волосы и тяжёлый давящий взгляд– под ним хотелось поёжиться, а потом святой водицей умыться.

— Подойди, Катарина, — велел ректор, и я послушно поплелась к ним.

— Очень удачно, что ты здесь, — сказал де Аррива, когда я приблизилась. — С тобой хотят пообщаться.

— Это она? — спросил его спутник.

— Катарина Верфёльд, — подтвердил ректор. Тяжелый взгляд мужчины прошелся по моему лицу и тут у меня зашевелились волосы на затылке...

Властный вид, взгляд, от которого хочется провалиться сквозь землю… Неужели это тот самый Орисий Верфёльд, Инквизитор, отец настоящей Катарины?!

Если так, то я пропала! Он ведь должен помнить, как выглядела его дочь. Наверняка помнит, раз она до семи лет с ним жила! Но настоящая Катарина худая, смуглая и черноволосая, а я рыжая, пышная и светлокожая. Даже если допустить, что худышка разъелась в пышку, загорела и перекрасила волосы, всё равно перепутать меня с настоящей Катариной Верфёльд невозможно!

Внутри всё оборвалось: что, если он сейчас закричит «Где моя настоящая дочь?! Арестовать самозванку!», и меня поволокут в тюрьму? Куда и как бежать?! И чего он сюда притащился-то?!

Сжав до боли кулаки, я постаралась придать лицу самое дерзкое выражение, на которое была способна — нет, сдаваться без боя не собираюсь!

Орисий долго рассматривал меня, хмурился… Наконец тяжело обронил:

— Не ожидал, что ты станешь... такой. Вроде в детстве на мать похожа была... — и скользнул откровенно презрительным взглядом по моей фигуре.

Ах ты, медведь линялый! Это ты намекаешь на мои габариты?!

Я бы хотела смолчать и не ляпнуть такого, за что меня отправят в казематы. Но ответ вырвался сам собой:

— Видимо, дурная кровь папаши перебила мамину красоту!

Де Аррива чуть слышно хмыкнул и отвернулся, пряча улыбку, а вот Орисий начал медленно наливаться гневом. Лицо у него приняло оттенок свеклы, взгляд стал колючим, злобным, и он рявкнул:

— Подерзи мне ещё!

Мысленно я приготовилась к тому, что сейчас меня превратят в пыль, но Инквизитор неожиданно взял себя в руки. Длинно выдохнул, сжал челюсти и процедил сквозь зубы:

— Вот теперь вижу Маришину породу. Мать твоя тоже нос вечно задирала и через губу разговаривала.

Я опять чуть не выдала «как ты заслуживал, так и разговаривала», но вовремя прикусила язык. Не надо дразнить Инквизитора, ой, не надо!

Вместо этого сделала самое смиренное лицо, на которое была способна, и поинтересовалась:

— Вы что-то хотели сказать, господин ректор? Мне нужно спешить, у меня дела в загонах.

— Твой отец хочет с тобой поговорить, — сказал де Аррива. — Можете пройти в гостевой коттедж на территории преподавательского городка. На сегодня ты освобождена от занятий, Катарина. Наверняка отцу и дочери, которые давно не виделись, хочется поговорить без помех и подольше, не так ли?

Я мысленно сплюнула: никогда не видела этого урода Орисия и ещё столько же не видела бы.