Книга Укрощение строптивого ректора, страница 34 – Леон Монтан

По скулам Магнуса пробежала судорога.

— Если вы намекаете на ваш кулинарный саботаж, то последствия токсического отравления полностью купированы, — отчеканил он, глядя строго сквозь меня. — И я настоятельно рекомендую вам забыть этот досадный инцидент, если не хотите провести остаток года в карцере.

— «Досадный инцидент»! — восхищённо хмыкнул снизу Бегемот, выходя из-за моих сапог.

В зубах кот держал за кольцо небольшой пузатый фонарь с тёплым светлячком внутри, а на шею повязал клетчатый шерстяной шарф — чтобы не надуло горло.

— Слышь, Сабрина, а мне нравится эта военная терминология! — продолжил баюн, сквозь зубы с фонарём умудряясь чётко выговаривать каждое слово. — Значит, когда у мужика от одной ложки борща глаза синим светятся и он даму в барбарисе валяет — это теперь называется «токсическое отравление»! Надо записать, пацанам на четвёртом курсе расскажу, пусть знают, как на свидания отпрашиваться: «Разрешите доложить, иду получать тяжёлую интоксикацию на сеновале!»

На пальцах Магнуса с сухим треском вспыхнула ветвистая молния.

— Ещё одно слово от этого блохастого недоразумения, Вейн, — процедил ректор, — и он пойдёт впереди нас в качестве приманки.

— Молчу-молчу, гражданин начальник! — Бегемот благоразумно спрятался за мою левую ногу, но не удержался и ехидно пробормотал в усы: — И чего такой нервный? Штаны, видать, после стирки сели, натирают…

Дарк смерил кота взглядом, способным заморозить кипящую лаву, развернулся к массивной кованой решётке, преграждавшей спуск на нижние ярусы, и приложил ладонь к замку. Сорвавшийся с его руки импульс снял временные грозовые печати. Тяжёлые чугунные створки со скрежетом разошлись в стороны, выпуская нам в лицо густую волну затхлого, ледяного воздуха подземелий.

— Идёмте, — коротко бросил Магнус, зажигая над левой ладонью яркую белую сферу. — Держитесь в двух шагах за моим правым плечом. Ничего не трогать, от маршрута не отклоняться.

Первые полчаса мы шли в почти полном молчании — если не считать тихого ворчания Бегемота, который плёлся замыкающим, освещая фонарём наши спины.

Нижние ярусы «Грозового пика» разительно отличались от учебных корпусов наверху. Здесь, в самом чреве базальтовой скалы, заканчивалась казарма и начиналась древняя крепость, построенная ещё первыми магами-основателями семь веков назад. Низкие давящие своды из грубо тесаного чёрного камня, вековая сырость, сочащаяся по швам, и гулкое эхо наших шагов, от которого казалось, что за ближайшим поворотом кто-то невидимый идёт следом, точно попадая в такт.

Магнус шагал впереди — собранный, напряжённый, как взведённый арбалет. Его боевой свет резал темноту холодными белыми лучами, выхватывая из мрака окованные железом двери старых цейхгаузов, заброшенных лабораторий и вентиляционных коллекторов.

Бегемот сзади то и дело вставлял свои пять копеек вполголоса:

— Ты глянь, хозяйка, как вышагивает! Спина прямая, задница каменная, сапоги блестят… А сам каждые тридцать секунд ухом в твою сторону ведёт — проверяет, не сдуло ли тебя сквозняком. И ты хороша: идёшь по грязному подвалу, а бёдрами виляешь так, будто по столичному бульвару дефилируешь! Тьфу на вас, партизаны эротического фронта, у меня от вашего молчаливого напряжения шерсть на хвосте дыбом!