Книга Служебные обязанности, страница 66 – Салма Кальк

— Значит, наша с вами задача — поймать предателя, — говорю строго. — Пока же — вы можете рассказать мне о ферме? Что там вообще происходит?

— Да, я могу, — кивает Канолль. — Понимаете, когда-то, сто лет назад, или даже ещё раньше, это были владения одной семьи, и Орей, и то, что вокруг.

— Кому принадлежала земля?

— Виконтессе Гвискар, в первом браке госпоже де ла Шуэтт, а до того — её мужу де ла Шуэтту. Муж скончался, она осталась единственной наследницей. И конечно же, на большие богатства точили зубы конкуренты, на виконтессу нажаловались королю, и она попала в немилость, я не знаю, в чём там оказалась сложность и чем она прогневала тогдашнего короля. Но у неё отобрали какие-то королевские подарки, это часть земель, которые нам не принадлежат, вот, смотрите, — и Канолль раскрывает передо мной карту.

Я смотрю со всем вниманием. На карте изображены окрестности Массилии — холмы, речки, долины, я нахожу слово «Орей» — почти в центре, и рассматриваю, что там вокруг.

— Это всё могло принадлежать нам, так? — интересуюсь.

— Знаете, это всё случилось ещё до того, как ваш предок принялся скупать имущество, — замечает Канолль. — Ему тогда и присниться не могло, что он станет землевладельцем.

— Но стал же, — пожимаю плечами.

Мало ли, что там у кого было — сто с лишком лет назад. Теперь всё иначе.

— Стал, да. Но вопрос в том, что землю, принадлежавшую Гвискарам, частично отняли, а частично госпожа виконтесса продала её, отправляясь в Другой Свет. То, что отняли, досталось господину Брассье, а то, что она продала сама — господину Курби, у которого уже потом всё это приобрел ваш прадед. Только вот господин Брассье вроде бы тоже куда-то делся и кому-то его имущество досталось. Теперь же этот неизвестный, или его наследники, продают всё кому-то там, кого представляет Лаффер, и этот человек желает получить всё.

Ага. Вот как. Значит, всё это просто когда-то находилось в одних руках, что же, понятно. Более того, я знаю, кого спросить о подробностях — думаю, господин барон сегодня заглянет навестить бабушку, кажется, никаких других планов не было. А лучше него никто не расскажет мне эту историю.

— И теперь кто-то неизвестный желает снова собрать всё в одних руках, выходит, — говорю задумчиво. — Не окажется ли, что ферма Орей — только первая ласточка?

— Может быть, — говорит Канолль уныло.

— И что будем делать? — интересуюсь.

Потому что я никак не ожидала, что мне придётся защищать свои владения в буквальном смысле этого слова!

— Мы подумаем, — голос Канолля не воодушевляет совершенно.

— И много ли в самом деле прибыли от фермы Орей? Что там вообще растёт?

— Ничего не растёт, там овцы. Небольшое стадо. Голов тридцать. Сыр, шерсть, шкуры.

— А у соседей? Тоже овцы? Овцы — они же всё едят? Всю траву? — я мучительно вспоминаю, что вообще знаю об этой части своего имущества.

Мало знаю. Нужно больше.

— Да, там соседи то и дело жалуются. Но у них тоже овцы, мы тоже жалуемся.

— А как мы различаем своих и чужих, если там везде овцы?

— Как-то различаем, надо думать, — вздыхает Канолль, и я понимаю, что он ни разу в жизни не видел живой овцы. Или видел, но в окошко поезда или экипажа.

Я, впрочем, тоже. И подозреваю, что помянутый недобрым словом господин Лаффер в том же ряду.