Книга Служебные обязанности, страница 47 – Салма Кальк

У хозяйки — строгое платье из отличной тёмно-синей ткани, и кружево тоже неплохое — белоснежное, из Фаро, не иначе. Дочери её — мы ведь вчера мельком познакомились — тоже в шёлковых платьях, не таких пышных, как мне помнится — ну так сегодня и не бал. Я даже припоминаю, что старшую зовут Каролина, а младшую Иветта, и улыбаюсь им как могу дружелюбно, и господину Этьену, и его супруге Ортанс, и младшему брату Жозефу. Жозеф, кажется, примерно моего возраста, и вчера на балу он тоже был, просто мы с ним не пересеклись никак.

— А вот Кристоф Пажери, жених нашей Каролины, и его друг Люсьен Баретт, — продолжают представлять мне мужчин в гостиной.

Я улыбаюсь, киваю, расточаю доброжелательность и заинтересованность направо и налево, не устаю повторять, как я рада знакомству и что мне очень приятно. Госпожа Соми распоряжается, чтобы нам подали арро и выпечку, бабушку Матильду усаживают в удобное с виду кресло, госпожа Соми устраивается с другой стороны столика, а меня обступает молодёжь.

Обычные вопросы — как давно я в Массилии, сколько собираюсь пробыть, у кого в гостях уже успела побывать (честно говорю — они первые), буду ли на балу у Сегюрье в субботу (ещё не думала, но непременно буду), и всё такое. Пока Каролин Соми не интересуется с самым доброжелательным видом:

— Скажите, Сесиль, а отчего вы не вышли замуж, вы ведь собирались, я слышала?

Так. Мне срочно нужно понять, как вести себя, если вдруг меня спрашивают о несостоявшемся замужестве. Отчего-то я не продумала этот вопрос, некогда было. Выходит, зря, придётся сейчас и быстро.

Мне ведь нужно, чтобы не видели соперницу и сочувствовали? В столице я успела обсудить свою жизненную катастрофу только с Жозефин, а она всегда за меня, в любых обстоятельствах, как и я за неё. За ту неделю, что прошла после нашего с Морриолем разрыва, я не посетила ни одного светского мероприятия, мачеха ходила везде без меня.

Я вздыхаю, чуть-чуть швыркаю носом, всячески показываю своё огорчение.

— Понимаете, — беспомощно смотрю на мужчин, которые тоже замерли в ожидании и не сводят с меня глаз. — Мой бывший жених… поступил не очень хорошо, и мне стало об этом известно.

Мои слова вызывают оживление, все они переглядываются.

— Настолько нехорошо, что вы решились отказаться от свадьбы? — с придыханием спрашивает младшая дочь хозяйки, Иветта.

— Мне кажется, — я прямо даже ощутила себя растерянной — на миг, — человек, однажды поступивший нехорошо, непременно сделает это ещё раз, — и снова вздыхаю.

— Обокрал он вас, что ли, — усмехнулся господин Пажери, жених Каролины.

— Можно сказать и так, — я поджала губы и вздёрнула нос повыше.

Потому что я не собираюсь делить мужа с другими женщинами, вот.

— А вдруг он бы передумал и исправился? — пискнула Иветта. — Мне кажется, нужно быть милосердными к тем, кто нас окружает.

Ей лет семнадцать, она по виду и по наивности даже младше моей сводной сестрицы. Та, видимо, тоже была готова прощать Морриолю периодические заходы ко мне.

— А вдруг нет? — пожимаю плечами я. — Не собираюсь проверять.

Замечаю, что мужчины — жених Каролины, его друг и глава дома — переглядываются и перешёптываются. Чуть подстраиваю слух, тянусь к ним, делаю вид, что внимаю Иветте, её рассуждениям о милосердии и о прощении — как письменную работу в пансионе пишет, честное слово.