Книга Магнолия в объятиях тумана, страница 82 – Алёна Морская

Яровид тут же бестелесным светом метнулся к Туану. Если бы не синеватый отлив призрачной оболочки, мужчина бы наверняка выглядел побледневшим.

Лорд продолжал сидеть на диване, в задумчивом молчании подложив кулак под скулу и поглаживая указательным пальцем висок.

— М-мой господин! Как вы? – взволнованно спросил бестелесный помощник.

— Как видишь, в полном сознании. Что насчёт лестницы и врат?

— Заклятия на лестнице не тронуты, даже слегка не задеты. А вот у врат уничтожено практически всё. Только часть заклятий, направленная лично на вас, осталась на месте, – тут же отчитался призрак. Он сделал несколько заполошных пролётов туда-сюда перед Туаном, в смятении разглядывая сидящего мужчину. – Как вы думаете, как такое возможно? – не удержался Яровид от вопроса.

Лорд встал, неспешно прошёлся до камина и аккуратно закрыл учение Мо-Шаня.

— На это у меня нет ответа. Разве что… – Туан помолчал, подбирая слова, – произошло то, чего мы опасались, и проклятие эволюционировало?

— Но так разве бывает? – удивился Яровид. – Я имею в виду, с высшими проклятиями.

— Увы, эмпирических данных я тебе предоставить не смогу. Это и тогда, и сейчас лишь моё предположение.

— Если оно изменилось, то как?

Этот вопрос был скорее риторическим.

Обычное изменённое проклятие не меняло своей сути, но чем глубже укоренялось в человеке, чем сильнее постигало его мысли, тем изворотливее становилась причина его проявления. Так обречённый икать всякий раз, как обругает жену, со временем может начать икать от одной мысли это сделать. И пока императив – условие для снятия – не будет выполнен, проклятие будет продолжать «эволюционировать». Вплоть до того, что мужчина станет икать до тех пор, пока вообще не перестанет думать о жене хоть сколько-нибудь плохо. В этой изменчивости проклятий, вероятно, заключалась вся мерзкая суть ведьм, тех единственных, кто способен их накладывать.

Призрак крепко задумался.

— А может, на ней просто артефакт какой висел? И проклятие не приняло её за женщину, – предположил он после некоторого молчания.

— Проклятие способно считывать намерения и чувства подвластных ему людей. Если бы существовал способ запутать или обмануть его, то логичнее было бы надеть такой артефакт на меня, чтобы именно я не принял её за женщину, – отказался от этого предположения лорд.

— А что, если она – не «она»? – выдал новый вариант Яр. – Ну, в смысле, не женщина.

Туан прищурился. В его памяти вспыхнули воспоминания о встрече с этой девушкой – тонкая белоснежная шея, хрупкий изгиб ключиц, едва укрытых тканью платья, изящный силуэт груди, длинные, «музыкальные» пальцы и узкие запястья.

— Таких мужчин я пока не встречал, – отмёл и это предположение лорд.

Он ещё немного постоял перед камином, прежде чем вернулся на диван и продолжил говорить:

— Я сохранил сознание, контроль над телом и магией. Но это не значит, что меня не «накроет», например, к рассвету или ко второй нашей встрече.

— Тогда зачем же вы согласились на эту «сделку»? Вдруг она вернётся, и так и произойдёт! – ужаснулся призрак. Яровид, с младенчества воспитываемый Туаном, относился к нему по меньшей мере как к старшему брату и поэтому сейчас накручивал себя от переживаний и кружил по освещённому камином клочку пространства. – Мы ведь нарочно сделали так, что путь к подземелью усыпан заклятиями сильнее, чем даже к княжеской сокровищнице, чтобы ни одна душа… кхм, ни один человек не мог сюда проникнуть, а вы – быстро и бесшумно выбраться отсюда. Даже ваш особый артефакт перемещения на вас не сработает. И вот теперь вдруг ни с того ни с сего появляется эта девица и ставит вас в опасное положение! А ведь вы поклялись, что скорее лишите себя жизни, чем позволите проклятию вновь овладеть вами. – Призрак замер, что-то обдумывая. – Мой господин, позвольте мне убить её! Тогда проклятию не на кого будет сработать.