Книга Наследие роз, страница 68 – Таисия Роуз

Неожиданно область меж ключиц, в которую улегся амулет, начала едва заметно покалывать, однако с каждой секундой боль увеличивалась сильнее и сильнее, обжигая кожу.

— Ай! Оно должно так болеть? – спросила я, одновременно хватая кулон пальцами, и пожалела об этом – ощущения передались и на них.

Папа, вздернув кверху тонкие светлые брови, поднялся с места и подошел ко мне, теперь уже и сам сжимая руну в ладони.

— На тебе использовали внушение, очень сильное, – строго сказал он, начиная попутно что-то нашептывать, кажется, на латинском.

Языками я никогда особо не интересовалась, разве что частично знала французский и английский и то исключительно в пределах школьной программы, поэтому еле слышные слова отца в моем сознании скорее походили на бред сумасшедшего. Когда Виктор прекратил свое «представление», амулет опустился вновь на свое законное место, на этот раз не пытаясь сделать неприятно своему новому носителю. Но несмотря на это, яремная ямка, никак не ожидавшая первой атаки, заметно покраснела.

— Теперь все в порядке, – выдохнул отец, возвращаясь на заветное черное кресло.

— Но, пап, – резко спохватилась я. – Мне сказали, что на меня невозможно действовать внушением даже высшим, – произнесла, припоминая слова Александра про огромную полезность его энергии, заточенной во мне. Хоть где-то она пригодилась.

— Почти невозможно, – поправил меня отец, пальцами же он начал размеренно тарабанить по столу. – Скажи, не было у тебя каких-то провалов в памяти помимо событий в лесу или, может… Было то, на что у тебя резко без весомой причины поменялось мнение. – Немного задумавшись, Виктор добавил: – Возможно, пока ты лежала в больнице, к тебе кто-то приходил? Кто-то очень сильный?

Хмыкнув, я неоднозначно замахала головой. Даже самому главному дураку понятно, что папа намекал мне на Александра. Но как такое возможно? Я же помнила, что Драгомир не делал ничего странного, точнее, жуткого, разве что напугал бедную медсестру. Подняв глаза вверх и закусив щеку до крови, я вспомнила взгляд тетушки Агнессы – мутный и совсем рассеянный. Может, он все-таки наложил на нее внушение? Но ведь не на меня. Хотя в его дальнейшем поведении было что-то не так… И эти глаза, чернющие, как у самого настоящего монстра.

— Тереса? – вывел меня из раздумий отец. – Драгомир к тебе заходил? – уже напрямую спросил он, пронзая меня, к большому несчастью, хорошо знакомым мне взглядом.

Так Виктор на меня смотрел в детстве, когда я вела себя, по его мнению, неудовлетворительно. Отец буквально одаривал меня всем холодом, заключенным в нем, ничуть не жалея. Будучи маленькой, я думала, что, если попытаться соврать в такие моменты, он тут же меня разоблачит и сильно разозлится. Я никогда не видела папу злым, разве что сильно недовольным, но всегда думала, что это куда хуже, чем разъяренная и кричащая мама, разбрасывающая вещи направо и налево.

Решив, что врать уже не имеет смысла, я ответила, стараясь выглядеть невозмутимо:

— Что с того?

— И ты решила это скрыть? – спокойно произнес Виктор, но я чувствовала, что сильно его огорчила. – Хотя забудь, скорее всего, проделки Александра. Можешь идти. По возможности я зайду к тебе завтра, а пока отдыхай.

Удивившись такому резкому концу разговора, я поднялась с шаткой табуретки и, неуклюже развернувшись, поторопилась выйти. Перед тем как темная дверь за мной закрылась, я услышала: