Книга Наследие роз, страница 3 – Таисия Роуз

— Не переживайте, панна Ясецкая, я не подведу вас и сдам все на высший балл, – иронично пролепетала я, рефлекторно взглянув на наручные часы.

Спустя десять минут за мной должна была заехать лучшая подруга, являющаяся единственным человеком, спасающим меня от безумства.

— Это хорошо, миледи, – подыграла мне мама, на секунду даже взглянув на меня своими большущими голубыми глазами.

Раньше я сильно расстраивалась из-за того, что не получила, помимо бледной кожи и пухлых губ, от мамы совершенно ничего. Она являлась поистине красивой женщиной. Ее длинные черные волосы всегда блестели и выглядели так, словно она сделала кератин. Глаза цвета голубой лазури, обрамленные густыми ресницами, невероятно красиво переливались на солнце. Нос даже без намека на горбинку, с узкой переносицей, что немного расширялась в конце, делая его слегка курносым. У нее была тонкая длинная шея с узкими плечами, красиво гармонирующими с широкими бедрами, и маленькие тонкие уши, на одном из которых находилось сразу три прокола: она говорила, что это ошибки ее «бурной» молодости. Я ей, безусловно, не верила, ведь молодость у моей матери и не заканчивалась, она словно осталась в двадцатилетнем возрасте, и даже я на ее фоне порой рассуждала более зрело. Собственно, Иренка и выглядела не старше двадцати пяти, хоть ей было далеко за тридцать.

Наконец, закончив с завтраком, я молниеносно встала с высокого стула и, быстро управившись с мытьем тарелки, поторопилась в прихожую. Почти что накинув на плечи излюбленное серое пальто, вновь услышала мамин голос.

— Тей, чуть не забыла, сегодня никаких прогулок после занятий, мы едем к родственникам в обед.

— К каким еще таким родственникам и к чему такая спешка? – с подозрением спросила я, параллельно все-таки решая разобраться с завязыванием шнурков на кроссовках.

— М-м-м… – промычала мама, что означало на ее придуманном языке: «Отстань и повинуйся».

Я нахмурилась, но решила, что сегодня уже достаточно возмущалась, так что данную «реплику» пропущу мимо ушей. Потом все равно найду причину, чтобы никуда не ехать, например, под предлогом плохого самочувствия.

И вот, застегнув пальто, я глянула на себя в зеркало. И увиденное меня вполне удовлетворило: прямые волосы, доходящие до конца ребер, холодного блондинистого цвета; вытянутые ярко-зеленые глаза, обрамленные длиннющими ресницами, правда, здесь без внушительного слоя туши не обошлось; тонкий вздернутый нос с россыпью веснушек и губы, намазанные темно-розовой помадой и напоследок брендовым блеском, который мне посчастливилось урвать по гигантской скидке. Что сказать, лицо выглядело вполне ничего, учитывая тот факт, что мои мешки под глазами без консилера достигли уже глубины Марианской впадины, а губы, на самом-то деле, растерзаны мною же до крови – плохая привычка, появившаяся во время бракоразводного процесса родителей.

Телефон, который я умудрилась положить на самое дно черной сумочки, весело запиликал, оповещая, что Александра будет ждать меня не более четырех минут, так что мне следовало срочно выходить из дома, чтобы избежать необратимых последствий. Еще раз осмотрев себя с ног до головы, я схватила ключи с тумбы и, прокричав что-то вроде: «Мама, я тебя люблю», выбежала из квартиры.

На парковке, как и ожидалось, уже стояла новенькая белая «Тойота», подаренная Алексе на ее восемнадцатилетие.