Книга Наследие роз, страница 289 – Таисия Роуз

– Вы вновь собираетесь от меня сбежать? – спросила она, прикрывая свою наготу шелковыми простынями. – Обещали же, что никуда не уедете в ближайшие месяцы.

– Долг обязал вас покинуть ненадолго. Всего пару дней. – Александр поцеловал ее руку, впоследствии прикладывая ладонь к щеке.

Я ощущала, как сильно он волновался. Драгомир и впрямь боялся, что Елизавета бросит его, устав от вечных тайн.

– И что за долг, дорогой герцог? Казалось, вы о нем уже позабыли. Настолько, что не рассказываете о нем мне, своей невесте.

В томном голосе сквозила обида. Такая, что заставила даже его, Александра, испытывать определенную долю вины. Ему нравилась компания Филиппы тем, что рядом с ней он оставался совершенно искренним. Таким, каким был когда-то давно, до образования завесы. Ему претила мысль посвящать Елизавету в собственные планы мести. Не хотелось представать перед ней монстром, которым стал.

– Две ночи порознь, и мы будем вместе. – произнес мужчина, одаривая ее пылким поцелуем в губы.

Филиппа, казалось, почти размякла, активно подставляясь под ласку, но затем взяла себя в руки. К моему счастью: наблюдать за их нежностями мне было не очень интересно, да и… отчего-то неприятно.

– Пора сделать выбор, Александр. Я или ваша тайна.

Он сразу изменился в лице. Стал глядеть не столь жалобно, сколь холодно, отчужденно. Я присела рядом, вглядываясь в то, как его рот то и дело раскрывался, но затем снова оказывался закрытым. Внутри же закипала злость. Александр устал от ее недоверия. Но больше от того, что поддается этим чарам. Его беспощадная злоба и желание вернуть брата начинали стихать, стоило Филиппе остаться рядом хоть на час.

– Последний раз. И я выберу, – шепнул он, заменяя серый на красный.

Елизавета сладостно застонала от боли. А он вонзил клыки в бледную хрупкую шею, пытаясь насытиться напоследок… Я стыдливо отвернулась, находя силы признаться в том, что любви и страсти, которые поглощали Александра, я не испытывала никогда. Ни к нему, ни к Рафалу и даже к Кристиану. Это было слишком отчаянное, слишком безумное ощущение, готовое полностью сбить с толку.

Картина поменялась резко, неожиданно. Сильно пахло гарью, въедающейся в слизистую. В его серых глазах отражался огонь. Та же комната, в которой всего с минуту назад, по меркам видения, они предавались любви. И совершенно другая Филиппа. Ее курчавые волосы небрежно прикрывали запачканное сажей лицо, на котором застыло выражение настоящего ужаса. Она схватилась за рукав его пиджака, с отчаянной улыбкой прижимая ближе.

– П-почему вы стоите? Надо бежать, спасаться…

В его голове восторжествовал хаос. Он не мог мыслить здраво. Александр привычно обхватил ее талию, приобнял, замечая, как языки пламени активно расползались по комнате.

– Вы ведь знаете правду. Знаете, что это сделал я.

Его глаза слезились, то ли от сажи, то ли от отчаяния. Он метался, не понимая, правильный ли выбор совершил. Вот она стоит перед ним: живая, все еще красивая и любящая. Но в сердце Александра что-то изменилось. Будто ему открылась страшная тайна, полностью разломавшая их идиллию.

– Я ведь ваша… Не посмеете меня убить.

Огонь подступал ближе. Или сейчас, или никогда. Даже мне стало боязно здесь находиться, хоть пламя и не могло причинить мне боли во сне.