Книга Наследие роз, страница 233 – Таисия Роуз

— И чем ему плохо живется? Не понимаю, – бормотала Жизель, в очередной раз оказываясь в кресле-качалке.

Это она рассуждала об Александре и его безудержном желании вернуть темных из плена завесы; о «нападках темных», когда-то упомянутых Кристианом. И о том, как сама, будучи одной из них, осталась невредимой.

— Ох, в каком году меня обратили-то? Я уже не вспомню, – обычно после таких фраз она хихикала, подтверждая неустойчивость характера. – В любом случае совпали все карты. Меня покусал какой-то изголодавшийся вампир и оставил подыхать. А я взяла и не сдохла. И где он теперь? За завесой… А я где? Правильно, здесь.

Жизель вела в основном монолог, мало интересовавшись моим мнением. Объясняла свою «живучесть» тем, что обратили ее до образования завесы, а вот стала темной она уже после. И где-то «лет через пять, может, десять» на пути юной неопытной вампирши повстречался Александр, только обретший смысл. Он подарил ей амулет, когда-то созданный ведьмами. Ему он больше не требовался, а вот Бернар впервые за долгие годы смогла выйти наружу при свете солнца.

— Таких, как я, обращенных в нужное время, оказалось несколько сотен по всему миру. Александр вполне мог заново восстановить весь род, с учетом того, что превращенных становилось больше. – Мадам Бернар все никак не давали покоя собственные завивающиеся короткие волосы, которые она так и норовила пригладить. – Но нет, нужно же делать из нас пушечное мясо для этого подобия восстания… – кривила губы женщина. – Да и мы хороши, в самом деле. До последнего ему потакали, веря в лучшее будущее. Я вот прислуживаю до сих пор. Правда, осталось нас мало. Светлые почти всех перебили, считая, что так завеса дает слабину. Даже эту дрянь Тиану на время удалось перехитрить. Она все недоумевала, как это так странно чары сработали…

Ненависти в ней было сполна. За дни, проведенные взаперти, я поняла, что она не любила абсолютно никого. Себя в том числе. Прожив несколько столетий, мадам Бернар полностью обезумела и потеряла всякий смысл. Только с виду казалось, что она – женщина собранная, приближенная, знающая всякое. В самом деле, молчала в ответ на все мои вопросы Жизель не из вредности, а из-за того, что не имела ни малейшего понятия о происходящем. Мадам давно отошла в сторону, сделалась крайне удобной для выполнения грязной работы.

— Я нашла себя в убийствах. Очень уж нравится ощущать поток горячей крови на руках, – как-то напугала меня Жизель, сдавливая шею.

Но быстро отступила, подходя к узкому высокому зеркалу. Красивая внешняя оболочка, видимо, единственное, что у нее осталось. И злоба на несправедливый мир. Поначалу, потому что по чьему-то велению судьбу несчастной сиротки намертво испепелили, вынуждая стать ночным кошмаром; в конце – из-за себя, пошедшей по пути подчинения, в итоге ее истощившего. Так она и жила бесконечность, танцуя в одиночестве под бессмертную классику, а по ночам иногда приводила новых жертв, поддавшихся напору роковой красоты.

Ко мне Жизель притрагиваться не смела. Хоть и ненавидела, наверное, больше всех. Из-за неразделенной любви. Из-за бабушки, поселившейся в холодном сердце Войцеха, неподвластного магнетизму Бернар. Когда я узнала, что Роспонд был влюблен в Лиззи, многое заиграло другими красками. Стали понятны и его печальные взгляды, и вежливое обращение. Он корил себя за тот случай на лестнице. За то, что тогда дал слабину, тем самым прикладывая руку к рождению Обреченной. Ведь не выдай он местоположение перстня тогда, возможно, ничего бы и не было.