Книга Наследие роз, страница 130 – Таисия Роуз

Войцех уж было принялся мне объяснять, что контракт не влечет за собой никакой опасности, как вновь послышался детский крик и громкий хлопок, будто пощечина. Пытаясь всеми силами данное игнорировать, я продолжала слушать болтовню Роспонда, который, казалось, сам не особо верил в свою победу надо мной. Но хлопки не прекращались, а плач перешел в своеобразный крик о помощи. Вмиг и сама ощутила себя на месте того мальчишки, еще не умеющего давать отпор взрослым. Не понимающего, почему вместо любви он получает лишь страдания.

— Да что у вас тут творится?! – не выдержала я и подпрыгнула со стула так резко, что больная спина опасливо хрустнула.

Идти на звук пришлось недолго, и остановить меня никто не пытался: Виктор остался в зале, а Войцех помчался за мной, однако не в намерениях вразумить, а наоборот, пойти следом. Происходило все в ближайшем от нас коридоре, самом холодном и безлюдном. Привыкнув к тьме, разглядела высокий силуэт Зибора, громко отчитывающего все того же мальчишку.

– Почему ты не слушаешь, Кристиан?! Я же говорил тебе, что твоя мать выжила из ума… Я же говорил тебе, что ты должен слушаться и делать все, что говорят! – говорил он на повышенных тонах. – И прекращай реветь, в конце-то концов. Ты должен быть сильным, но, чтобы быть сильным, нужно научиться слушаться, понял?!

Вновь взмах рукой и удобная поза, говорящая о том, что мальчишка вот-вот получит очередную пощечину. Не в этот раз. Войцех, воспользовавшись скоростью, успел остановить брата, начиная шептать ему что-то в самое ухо. Зибор перевел взгляд на меня и отошел от Кристиана, принимая более отстраненный вид.

— Миссис Грант, вы наверняка в шоке от увиденного. Однако хочу вам объяснить, что мой сын всего лишь получил за непослушание и слабость. В отличие от остальных Роспондов, которые пробуждались до четырех лет, он до сих пор не способен самостоятельно питаться, при этом считает нужным беспокоить свою больную мать из-за какой-то там пробудившейся способности. Причем, прошу отметить, пока весьма примитивной.

— Но, от-т-ец, я просто хотел порадовать мамочку… Я надеялся, ей станет лучше… Да и преподавательница сказала, что у меня лучший результат…

— Думаю, в этом и правда нет вины мальчишки, Зибор, – мягко произнесла я, жадно хватая воздух, которого стало резко не хватать.

— Нет, есть его вина! Он мой сын, он – будущий наследник, Элизабет. Тебе, человеку, это сложно понять, но поверь, будь у Александра настолько непослушный ребенок, он бы и вовсе от него избавился. Кристиан только ноет и нарушает правила, когда я прошу всего двух вещей: послушания и концентрации всех сил на обучении. Я хочу лучшего для своего ребенка. И мне очень неприятно слышать, когда мой сын радуется тому, что оказался лучшим среди несущего класса. Это просто возмутительно! Почему Дита, наследница Смитов, в четыре года впервые сумела забрать энергию у человека? Да она чуть не убила бедолагу, настолько была голодна…

От последних фраз мне стало еще хуже. Он считал ребенка нерадивым, потому что Кристиан до сих пор не причинил вреда людям. Он считал нас не больше, чем объектом пропитания. Должно быть, были бы у него такие полномочия, Зибор и меня давным-давно убил бы.

— Брат, я тоже пробудился достаточно поздно, – холодно сказал Войцех.