Книга Наследие роз, страница 111 – Таисия Роуз

Александр впервые не смотрел на меня при разговоре. Сейчас его взгляд был направлен на разбушевавшееся море. И я могла поклясться, что не видела никогда картины красивее. Драгомир не выглядел живым. Даже в повседневной одежде и с неуложенными, растрепанными, черными как смоль волосами он был похож на статую, сделанную самым искусным архитектором.

— Серафина и правда умерла, когда выпустила весь свет? – спросила, сама того не замечая, как начала беспокоиться.

— А кто-то времени зря не терял в архиве, – с упреком произнес Александр. – Хочешь знать правду? Да, умерла, как и все несущие свет. Умрешь ли и ты? Безусловно. Даже несмотря на то, что это более проблемно. Но…

Он схватил меня за шею, слегка придушил, глазами оставляя в душе дыру. Я старалась всеми силами вырваться, но не могла и бровью шевельнуть. Тело оказалось парализовано, и все, что мне оставалось, – позволить себя поглотить без остатка. Он прошелся пальцем по моим губам, слегка отодвинул нижнюю, затем сместился к подбородку, вырисовывая на нем узоры. А после приблизился еще больше и поцеловал, страстно, пожирая следом все мысли. Я сомкнула челюсть, но это не помогло, и его язык оказался в моем рту, прошелся по верхнему ряду зубов, затем нижнему, соприкоснулся с моим. Оттянув меня за волосы, Александр позволил мне продышаться и вновь все повторилось. Прокусив нижнюю губу до крови, он принялся вылизывать ранку, будто хищник, лакомившийся добычей. В какой-то момент Драгомир от меня отпрянул, оставаясь на непозволительно близком расстоянии, но и не пытаясь больше перейти черту.

— Я сделаю так, что ты будешь молить меня об этом, Тереса.

Область, куда лег папин амулет, неимоверно жгло. Невзирая на нахождение рядом со мной Александра, я почувствовала острую боль. И дело было совсем не во внушении. Точно не в нем, потому что я ненавидела Александра Драгомира всеми фибрами души. Он – монстр и моя погибель. Он – тот, от кого я хотела сбежать без оглядки.

2004 год. Польша. Варшава

Миниатюрный столик слегка пошатнулся, когда официант поставил на него позолоченную чашку и теплый круассан. С наслаждением причмокнув, как только учуяла прелестный аромат черного кофе, я вытащила из новой пачки одну сигарету, предвкушая, как наслажусь непродолжительным одиночеством сполна. В последние годы все никак не могла себе позволить выбраться куда-то помимо работы – старость сильно сказывалась на организме, стоило зайти на порог дома, и не замечала, как заваливалась в постель, укрывшись пуховым одеялом. Однако сейчас появился достаточно веский повод: Поль, мой драгоценный бывший муж, наконец удосужился согласиться официально приступить к бракоразводному процессу. Мы не жили вместе слишком давно, да и я хотела в очередной раз сбежать от прошлой себя, поскорее забыть о том, каково это – быть полностью подчиненной Александром.

Месье Дюбуа, как его называла французская коалиция светлых, как всегда, опаздывал, а я, наоборот, пришла на десять минут раньше положенного, таким образом желая вспомнить прелести обычной людской жизни, которой, к слову, у меня никогда и не было. А ведь все и впрямь могло произойти иначе, будь я девицей из богатой семьи, не ведающей о том, каково это – пресмыкаться.