Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 67 – Кира Роуз

— И не должно исчезнуть, — отвечает Лариса. — Проверяли обращение с материалами и заинтересованность специалиста. Чтобы признать нарушение, вы не обязаны оказаться безупречной матерью.

Я ещё раз перечитываю ту часть, где говорится о передаче материалов. Год назад сама заполняла у Виктории документы, боялась не так написать причину обращения. Спрашивала, точно ли можно говорить всё. Сейчас хочу показать ей её же обещания, спросить, как она потом смотрела мне в лицо. Убираю ладонь с текста: я закрываю нужную строку и каждый раз ищу её заново.

В части об управлении — Константин. Недостаточно тщательно проверил апрельское предупреждение о выгрузках. Я читаю медленнее, хочется тут же напомнить всё, что он сделал потом. Но в апреле он получил предупреждение и не настоял. Я ведь сама всё ещё сержусь на него за это. Закрывать страницу только потому, что теперь люблю его, не буду.

Константину звоню у машины. Он уже знает о завершении проверки. Спрашиваю, читал ли ту часть, где о нём, и жалею о вопросе: конечно, читал. Мужчина отвечает, что да. Молчит, потом просит кого-то за дверью подождать пять минут.

— Ты можешь перезвонить позже, — предлагаю я. Мне важно, чтобы он действительно имел возможность, а не угадывал правильный ответ.

— Сейчас хочу услышать тебя. Как ты?

— Я плакала, — отвечаю и едва не начинаю снова. — Костя, я ведь всё уже знала. А сейчас прочитала… Они тоже проверили, понимаешь? Я столько раз думала, что сама виновата.

Он слушает, не начинает рассказывать, почему Виктория так поступила. Говорит, что консультировать клиентов в центре она больше не будет, профессиональное сотрудничество прекращается. Я уже собираюсь обрадоваться, потом вспоминаю про её долю.

— То есть доля у неё остаётся? — спрашиваю я. — Я почему-то надеялась, что сегодня хоть с этим всё. А тебе опять с ней разговаривать?

— Придётся, — отвечает он. — Тридцать пять процентов её. Я могу предложить выкуп, после независимой оценки. Только не знаю ещё, как договоримся. Бизнес потерял часть дохода, цена уже будет другой. И выплаты… Даша, это тоже не быстро. Мне самому хочется закончить.

— Скажи, когда договоритесь, — прошу. — А пока я не хочу знать каждую вашу встречу. Прости. Понимаю, что надо, но слышать опять про неё не могу.

Константин отвечает, что скажет. Я ещё спрашиваю, когда увидимся, и мы договариваемся на вечер. После звонка некоторое время сижу в машине: теперь можно ехать, только я всё ещё дрожу.

На следующий день смотрим с Ларисой ответ центра о новых правилах: кто получит доступ, что разрешено хранить и передавать. Я спрашиваю о моих копиях и записях — что с ними будет. Хочу письменных условий, компенсации, возврата части денег за консультации. Лариса записывает, мы читаем публичное сообщение центра.

Мои откровения в нём не приводят, зато нарушения уже названы. Через несколько дней представитель Виктории присылает письмо: часть выступлений отменили, организаторы отказываются от мероприятий, образовательная программа теряет партнёров. Просит учитывать тяжёлое положение клиентки.

— А моё положение она учитывала? — спрашиваю Ларису. — Когда давала мужу запись? Теперь её пожалеть надо?

— Мы обсуждаем подтверждённые требования, — отвечает она. — Чужие потери не обязывают вас подписывать прежнее заявление.