Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 16 – Кира Роуз

— Кирилл останется здесь. Я уже написал. Ему не надо ничего менять.

Я останавливаюсь у открытой двери машины. Сесть не получается: так трясёт от его уверенного «я уже написал».

— А мне надо? — спрашиваю я. — Ты вот так решил за меня?

— Даша, кто-то должен сохранить привычную жизнь ребёнку. Ты сама уехала.

— На несколько дней! — Я сжимаю телефон. — Потому что не могла смотреть на тебя после того, что ты сделал!

Павел шумно вздыхает в трубку.

— Даша, хватит уже! Ты хочешь сына отсюда вытащить? Он просил оставить его дома. Мне сказал, тебе сказал. Что ещё надо?

Мне страшно. Вот сейчас Павел сообщит Кириллу, что мама опять всё усложняет. Я не увижу лица сына, не смогу сразу объяснить. Он перестанет отвечать на мои звонки, а я буду сидеть у Жанны и спрашивать через Пашу, как у него дела.

— Я не хочу его никуда тащить! — отвечаю я. — Причём тут моя часть квартиры? Я ведь могу…

— Что ты можешь? — перебивает муж. — Заставить нас съехать? Продать всё? Дом тебе не нравится, деньги не устраивают. А ему потом куда?

— Я не говорю, чтобы вы съезжали… — начинаю я и замолкаю. Опять оправдываюсь. Уже почти обещала оставить ему квартиру, лишь бы не сердился и не втягивал Кирилла.

— Даш, подумай, — продолжает муж, пока я молчу. — Ему вещи из своей комнаты собирать, ты понимаешь? Ты же сама в детстве…

— Не надо! — Я перебиваю прежде, чем он договаривает. — Не трогай это. И не делай вид, что квартира только для Кирилла. Ты там тоже собираешься жить.

— А где мне жить? — возмущается муж. — Дарья, у тебя есть возможность уйти без войны. Зачем ты сама её начинаешь?

Я сажусь в машину, закрываю дверь. Теперь хотя бы прохожие не будут слышать, как я спорю. Паша всё ещё говорит, объясняет, что никто не хочет причинить мне вред.

— Я ничего не подпишу сейчас, — отвечаю я. — И сегодня больше не буду обсуждать.

Открыв чат Кирилла, набираю: «Я не собираюсь тебя никуда выселять». И стираю. Он в школе, он вообще не спрашивал меня про квартиру. Убираю телефон, прежде чем успеваю написать ещё что-нибудь.

У Жанны нахожу среди привезённых бумаг тетрадь для терапии. Серую, на спирали, с маленьким кофейным пятном на обложке. Виктория советовала писать от руки. Говорила, что так лучше слышишь себя. Я исправно приносила её на индивидуальные встречи.

Открываю сентябрь. «Мне обидно, что Павел отменяет планы и не предупреждает». Следом: «Когда прошу помощи, он сердится». Я написала тогда несколько страниц. Виктория читала, спрашивала, как я сама веду себя в этих ситуациях. Я старалась отвечать честно.

Письмо лежит в кармашке на задней обложке тетради. Два отдельных листа, сложенные пополам. Я достаю их, разглаживаю на столе. Жанна убирает тарелку, чтобы я не испачкала бумагу маслом.

— Ты отправляла его детям? — спрашивает она.

— Нет. Это было упражнение. Виктория сказала, что сначала надо написать для себя.

Я помню тот апрельский вечер. Мы с Пашей поссорились из-за Кирилла. Муж решил, что я снова перегнула, сын ушёл в свою комнату. Я осталась на кухне и сказала Паше, что больше не могу так жить. Он ответил: если не можешь, перестань всем портить вечер.

Виктория предложила представить разъезд. Ненадолго, чтобы отдохнуть от ссор. Я сразу спросила про детей. Как оставить их, когда Кирилл почти не разговаривает со мной? Она ответила, что письмо поможет объяснить мои чувства.