Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 42 – Мари Ли

Он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила. Я судорожно, со всхлипом обвила руками его широкую шею, зарываясь дрожащими пальцами в его густые, чуть жесткие волосы на затылке. Я прижалась щекой к его плечу, пока он нес меня вверх по парящей стеклянной лестнице пентхауса. Я физически чувствовала, как его сердце бешено, тяжело бьется о мою грудь, выдавая то, насколько сильно этот непроницаемый, железный человек на самом деле потерял контроль.

В полумраке его просторной, минималистичной спальни, освещаемой лишь огнями ночной Москвы из панорамных окон, не было места для пустых разговоров или неловкости. Была только чистая, концентрированная истина.

Только сбивчивое, хриплое дыхание на двоих. Тихий шелест падающей на пол дорогой ткани — его пиджак, мой свитер, рубашка, скользнувшая по плечам. И обжигающие, неистовые прикосновения, которые говорили громче любых клятв.

Эта ночь кардинально, до дрожи отличалась от нашей первой близости в загородном клубе. В ней больше не было места холодному, спасительному «сбросу напряжения», за которым он тогда попытался спрятаться. Теперь он не прятался. Он смотрел мне прямо в глаза, когда его сильные руки скользили по моему телу, изучая, запоминая каждую линию.

Каждый его жест, каждый тягучий, влажный поцелуй, покрывающий мою горящую, отзывчивую кожу, был пропитан таким трепетным, почти болезненным, благоговейным обожанием, что я не могла сдержать слез. Это были слезы очищения, прощения и абсолютного, безоговорочного доверия.

В темноте этой огромной комнаты мы лечили друг друга от призраков прошлого. Каждым своим прикосновением он выжигал из моей памяти трусливого, ничтожного предателя Вадима, доказывая, что я достойна быть единственной, достойна быть на первом месте. А я, отвечая на его ласки, растворяла в своей нежности тот уродливый, острый лед, который оставила в его душе расчетливая Диана. Неприступная, пуленепробиваемая броня миллиардера Багирова, перед которым трепетал весь город, окончательно рухнула. И сейчас в моих объятиях находился только живой, искренне любящий, уязвимый и невероятно нежный мужчина, который вверил мне свою жизнь.

Когда мы, тяжело дыша, покрытые испариной, обессиленно рухнули на смятые шелковые простыни огромной кровати, Руслан тут же, не давая мне отстраниться ни на сантиметр, собственнически притянул меня к себе. Он уложил меня так, чтобы прижать мою спину к своей широкой, горячей груди.

Его сбивчивое дыхание щекотало мне шею, а сильные, тяжелые руки замкнулись на моей талии неприступным, стальным кольцом, укрывая от всего мира. Я накрыла его ладони своими, переплетая наши пальцы, и закрыла глаза, чувствуя себя так, словно наконец-то, после долгого скитания в темноте, вернулась домой.

— Я больше никогда не отпущу тебя, — глухо прошептал он в темноту, утыкаясь лицом в мои растрепанные волосы и вдыхая мой запах. Его голос, обычно такой властный, ровный и холодный на советах директоров, сейчас заметно дрогнул. — Ты слышишь, Аня? Никогда. Даже если ты сама меня об этом попросишь.

— Я не попрошу, — тихо, но твердо ответила я, поглаживая его руку. — Больше никаких секретов. И никаких масок, Руслан.

— Никаких масок, — эхом отозвался он, прижимаясь губами к моему плечу, и мы провалились в глубокий, спокойный сон.