Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 36 – Мари Ли

Он медленно протянул руку через стол и его теплые, сильные пальцы накрыли мою дрожащую ладонь.

— Для меня ты — не ширма. И никогда ею не была.

Слова Руслана повисли в воздухе, тяжелые, невозможные и такие пугающе искренние, что мне на секунду показалось, будто пол уходит из-под ног, а гравитация перестает действовать.

«Для меня ты — не ширма».

Я смотрела в его пепельно-серые глаза, лихорадочно ища в них подвох, скрытое дно, очередную гениальную уловку безжалостного прагматика, привыкшего всегда получать желаемое. Но я видела лишь обнаженную, изматывающую правду, от которой невозможно было отвернуться. Багиров сдался. Его идеальная, выкованная годами броня треснула, выпустив наружу то, с чем он так отчаянно и безуспешно боролся с самой первой нашей встречи.

Я медленно опустила взгляд на договор, лежащий на темном, матовом мраморе кухонного острова. Моя мечта, напечатанная черным по белому на хрустящей бумаге с гербовыми печатями. Настоящая. Осязаемая. Имеющая конкретный адрес, площадь и кадастровый номер.

Вадим годами кормил меня пустыми обещаниями, убеждая, что для стартапа сейчас самое неподходящее время. Что сначала нужно накопить на машину, потом обновить ремонт в его квартире, потом дождаться его повышения, получить его чертову должность вице-президента… Он всегда находил тысячи причин, чтобы задвинуть мои амбиции на задний план, делая их незначительными.

А Руслан Багиров, человек, с которым мы были связаны лишь жестким, циничным брачным контрактом, просто взял и сделал это. Молча. Изучив мои наработки. Он сделал это не как широкий жест богатого любовника, пытающегося купить благосклонность. Он сделал это как инвестицию в партнера, чей ум он уважал. И это било в самое сердце.

— Вы ставите меня в очень опасное, уязвимое положение, Руслан, — тихо, но твердо произнесла я, заставляя себя поднять голову. Мой голос почти не дрожал, хотя внутри бушевал настоящий ураган. — Я соглашусь на эти условия. Тридцать процентов от чистой прибыли вашей компании. Это справедливая цена за такой старт. Но у меня есть одно встречное, жесткое требование.

— Внимательно слушаю, — он чуть наклонил голову, не сводя с меня глаз, и в его взгляде мелькнуло то самое глубинное уважение, от которого по моей спине побежали мурашки.

— Никаких больше «эмоциональных качелей», срывов и внезапных поцелуев без камер. Между нами — только бизнес. Днем мы строим мою кофейню, вечером — безупречно отрабатываем пункт о фиктивной помолвке на ваших светских мероприятиях. Я не позволю вам снова приблизиться ко мне, вскрыть мои эмоции, а потом трусливо спрятаться за ледяной маской, когда вам станет страшно от собственной уязвимости. Я больше не позволю вам обесценивать то, что между нами происходит.

Я ожидала чего угодно — привычной усмешки, раздражения от того, что ему диктуют условия, или холодного, высокомерного кивка. Но Руслан вдруг мягко, почти неуловимо улыбнулся. Это была не та хищная, отрепетированная полуулыбка, предназначенная для конкурентов или вспышек прессы. Это была улыбка уставшего человека, который окончательно признал свое поражение и… был этому искренне рад.

— Договорились, Анна. Только бизнес, — бархатным эхом отозвался он.

Следующие две недели превратились в сумасшедший, выматывающий, но абсолютно счастливый водоворот событий.