Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 23 – Мари Ли

— Молча, Анна. И, желательно, не перетягивая на себя одеяло, — усмехнулся он. А затем его голос стал серьезным и глухим. — Поверьте, после сегодняшних вечерних переговоров, где мне придется улыбаться людям, которых я терпеть не могу, у меня не останется сил абсолютно ни на что. Я просто упаду и отключусь. Вы в полной безопасности. Я держу свои обещания.

Он отступил на шаг, разрывая зрительный контакт. — А сейчас идите в ванную и переодевайтесь. Через час нас ждет ужин с владельцами корпорации. И там, Анна, вам придется сыграть свою лучшую роль. Потому что ставки сегодня слишком высоки.

Вечер тянулся с мучительной, вязкой медлительностью, словно время увязло в густом сиропе из фальшивых улыбок и бесконечных тостов. Ужин проходил в закрытом VIP-зале ресторана, стилизованном под охотничий домик аристократа: темные деревянные панели, головы убитых животных на стенах, огромный камин, в котором с треском пожирались массивные поленья. За длинным дубовым столом сидели те самые люди, которые одним росчерком пера решали судьбы целых заводов и тысяч сотрудников.

И их жены. Идеально оттюнингованные женщины с холодными, оценивающими взглядами, увешанные бриллиантами, стоимость которых превышала бюджет небольшого города.

Я сидела, выпрямив спину до ломоты в позвоночнике, механически кивала, пила негазированную минеральную воду из тяжелого хрустального бокала и чувствовала себя абсолютно, безнадежно чужой на этом празднике чужого тщеславия. Не то чтобы я не старалась вписаться в общество, но для меня всё это было настолько непривычно и дико, что приклеенная светская полуулыбка то и дело норовила сползти с моего лица, уступив место откровенной скуке и усталости.

Светские беседы напоминали хождение по минному полю. «А где вы заказывали это чудесное платье, Анна?», «В какой клинике вы предпочитаете делать детокс-программы?», «Как вы относитесь к последним выставкам современного искусства в Женеве?». Я отвечала односложно, стараясь не сболтнуть лишнего и мысленно молясь, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Зато Руслан в этой среде был абсолютно в своей стихии. Он был безупречен. Смертоносен и великолепен одновременно.

Багиров вел жесткие, многомиллионные переговоры легко, с грацией хищника, играющего со своей жертвой. Он не упускал ни одной детали, манипулировал цифрами, давил авторитетом, но при этом... ни на минуту не забывал о моей роли.

Весь вечер его горячая, тяжелая рука почти постоянно лежала на моей талии или обнаженном плече. Он периодически склонялся ко мне, почти касаясь губами моего виска, чтобы с интимной нежностью прошептать на ухо какую-нибудь абсолютно ничего не значащую, циничную фразу вроде: «Не ешьте эти тарталетки, они отвратительны» или «Смотрите, как у председателя совета директоров дергается глаз, когда я говорю о снижении их доли».

От его шепота, от запаха его парфюма и этого невероятного контраста — акула бизнеса для них и заботливый, безумно влюбленный мужчина для меня, я краснела, и это выглядело абсолютно естественно под прицелом десятков чужих, завистливых взглядов.

Когда мы наконец покинули ресторан и вернулись в наш президентский люкс, тяжелые дубовые двери с тишим щелчком закрылись за нашими спинами.

Я прислонилась лбом к прохладной деревянной панели и шумно, прерывисто выдохнула. Я чувствовала себя так, словно последние пять часов не сидела за ужином, а в одиночку разгрузила вагон с углем. Мышцы лица болели от фальшивой улыбки, а ноги гудели от шпилек.