Книга Чайная под солнцем Тосканы, страница 49 – Дейзи Джеймс

Тилли удивила горечь в словах Маттео. Она взглянула на него, задумавшись, что же сделало его таким циничным. Но прежде чем она смогла сформулировать вопрос так, чтобы не задеть его, Маттео продолжил:

— Люди такие противоречивые. Почему, Тилли? Я годами мечтал о профессии режиссера и не соглашался на мольбы отца присоединиться к семейному делу. Теперь, десять лет спустя, я ничего так не хочу, как иметь собственный ресторан, а не работать официантом в кафе у друга, хотя я очень люблю свою работу. Я и сам удивился, когда вернулся во Флоренцию и понял, как мне нравится ресторанное дело. Иронично, правда? Как бы я хотел понять себя раньше, тогда бы…

— Что тогда?

Но пузырь воспоминаний лопнул вокруг Маттео. Их глаза встретились, и Тилли поняла: Маттео явно сам удивился своей откровенности и теперь сожалел, что рассказал больше, чем планировал. Он натянуто улыбнулся, кинул на столик несколько евро, выуженных из кармана, и протянул Тилли руку.

— Голодная?

— А что ты предлагаешь?

— Я знаю неподалеку место, где готовят превосходную pasta al ragù^[35]. Не беспокойся, десерт я тебя есть не заставляю. – Он улыбнулся, в глазах замерцал огонек. – Хотя Джино делает чудесное тирамису.

Тилли последовала за Маттео к белому «фиату», и, включив музыку на полную громкость, они понеслись вниз по склону в центр города, где потом пятнадцать минут искали, где припарковаться. Она была рада, что Маттео доверился ей, но он явно рассказал не всю историю. Почему он оборвал блестящую карьеру в Риме и вернулся домой, работать официантом, особенно если его семья переехала на Сицилию?

Она не рассчитывала и даже не хотела подружиться с кем-то в Тоскане, но ее тянуло к Маттео. С ним явно произошло что-то ужасное, некая рана не заживала в глубине его души, и только те, кто сам прошел через подобное, могли заметить его боль. И все же, в отличие от нее, он жил на полную; его жизнь была яркой, наполненной красками, скоростью, а также хорошим вином и вкусной едой.

* * *

Позже, за бокалом апероля на площади Санта-Кроче, Тилли рассматривала туристов и местных жителей, прогуливающихся перед ужином – passeggiata^[36], как это называлось по-итальянски, – слушала обрывки разговоров на разных языках и наслаждалась ароматами, витавшими во влажном ночном воздухе. Впервые она почувствовала, что засевшая в сердце крупица боли, поселившаяся там два года назад, сегодня немного ослабла, и она по-настоящему расслабилась.

Может, знаменитая итальянская dolce vita в конце концов подействовала и на нее?

Тилли раздвинула шторы, распахнула окна и вдохнула прохладный утренний воздух с ароматом лаванды, росшей на подоконнике спальни. Солнце только высунуло нос из‑за горизонта, а местные пчелы уже трудились изо всех сил, собирая дневную норму нектара. Ей стало интересно, где Эдуардо, но потом она вспомнила, что сегодня у него, к счастью, выходной, и настроение стало еще лучше.

Перерыв гардероб Оливии, Тилли выбрала мандариново-оранжевую футболку с рюшами на рукавах и белые брюки-капри. Что-то особенное витало в атмосфере виллы «Аванти»: каждое утро она просыпалась с улыбкой и с нетерпением ожидала начала дня. На сердце стало легче, и чувствовала она себя лучше, чем когда-либо за последние два года. Тилли не только перестала одеваться во все черное, предпочитая более яркие цвета, но и ела она более полезную еду – по крайней мере, тост с маслом перестал заменять ей все приемы пищи.