Книга Атлас. История Па Солта, страница 167 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Ты прав, – перебил он. – Все равно никто не поверит в такую историю.

Он улыбнулся и подмигнул мне, прежде чем выйти на улицу.

Я сидел один в ресторанной кабинке, обитой красной кожей, сомневаясь в возможности нашей следующей встречи с мистером Мейером. Моя встреча не привела к эмоциональному катарсису, на который я надеялся. Как и его сестра, Мейер имел твердые моральные принципы, и было очевидно, что протестующие занимали его в первую очередь.

С улицы донесся дружный рев голосов; я встал и вышел посмотреть, что происходит. За двадцать минут нашего разговора с Юджином толпа на улице выросла десятикратно. Я оказался среди моря протестующих, многие из которых размахивали рукописными плакатами с лозунгами вроде «Равноправие!» и «Жилье для всех!». Со сцены доносился усиленный микрофоном голос с мягким ирландским акцентом, и я начал протискиваться через толпу в надежде увидеть мэра О’Дуайера.

— Гарлем! – воскликнул мэр. – Для меня честь быть вместе с вами!

Толпа взревела в ответ, наэлектризованная его присутствием. Пока О’Дуайер произносил речь о коммунальных реформах и лучшем финансировании для школ, протестующие дружно подались вперед, и я оказался стиснутым со всех сторон. После окончания речи мэра и бурных аплодисментов его место занял офицер полиции, который посоветовал митингующим разойтись по домам. Атмосфера моментально изменилась. В воздухе сгустилось напряжение, и я заметил, как много полицейских стоит в оцеплении вокруг митинга. С опущенными козырьками синих фуражек и деревянными дубинками в руках они выглядели угрожающе.

Какая-то женщина, стоявшая рядом со сценой, крикнула «Убийцы!» в адрес офицера, а затем повернулась к толпе.

— Эти копы напали на Роберта Бэнди и застрелили его, хотя он был безоружным и просто старался спасти женщину. Проклятые свиньи!

По толпе пробежал гневный ропот, и звуки из микрофона потонули в яростных криках. Волнение в массе протестующих становилось все агрессивнее. Когда я отвернулся от сцены в поисках выхода, то увидел юношу, заслонившегося руками от полицейской дубинки. Я не знал, что спровоцировало такую реакцию, но полисмен выглядел оскорбленным, для удара он занес дубинку над головой. Картонный плакат не давал никакой защиты, и парень оказался на грязной мостовой, стараясь защитить голову от дальнейшего избиения. Ближайшие свидетели этой сцены ударились в панику и начали разбегаться. Вскоре толпа превратилась в неуправляемое стадо, а из соседнего переулка выехали конные полицейские.

Лошади надвинулись на протестующих, и за считаные секунды произошла жесткая стычка. С громко стучащим сердцем я старался выбраться из толпы, где начались открытые потасовки с полицейскими. Дубинки с тошнотворным стуком врезались в человеческие тела.

Я низко пригнул голову и пустился в бегство. Двое мужчин, бежавших передо мной, споткнулись о лежащего на мостовой человека. Когда я приблизился, то, к своему ужасу, увидел, что это миниатюрная белая женщина.

— Вы можете идти? – спросил я.

— Я подвернула лодыжку, – ответила она, скривившись от боли.

— Держитесь за меня. – Я крепко обхватил ее и поднял на ноги. Потом обвил рукой за талию и повлек через толпу.

— Мой водитель… – выдохнула она. – Он ждет меня на Ленокс-авеню, в конце улицы.