Книга Тайная красота, страница 205 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Роберт был категоричен.

— Пусть сгниют, как их мать, – прорычал он.

— Роберт! Ради бога! Я не верю своим ушам. Это твои внуки, семья!

Виктория в отчаянии заломила руки. Коренастый лысеющий мужчина положил ладони на каминную полку и покачал головой. Виктория тяжело опустилась в кресло. Спорить было бессмысленно.

— Так что же мне делать? Если мы откажемся их принять, их депортируют как нелегалов-иностранцев и отправят обратно в лагерь для перемещенных лиц в Польше. Они уже столько натерпелись. Мне просто не верится, что даже ты можешь пожелать кому-нибудь такого, и меньше всего собственной плоти и крови.

— Они не моя плоть и кровь! У меня нет дочери. Она умерла двадцать лет назад. Эти люди – самозванцы.

Виктория слушала его и почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. Больной, жестокий, но что хуже всего, он был лицемером. Такие стоят у кенотафа, публично отдавая дань памяти всем погибшим на войне англичанам, и в то же время выгоняют своих внуков из дома на улицу, потому что они наполовину евреи.

Виктория бросила ему вызов, написав в Красный Крест, чтобы заверить их, что они с Робертом обеспечат детям счастливую семью. Да пошел он к черту! Если дело дойдет до этого, она заберет их и уйдет.

План Виктории раскрылся только тогда, когда Роберт перехватил ответ, в котором подробно описывалось прибытие Делански на вокзал.

Он пришел в ярость, угрожая депортировать их, а жену выставить на улицу ни с чем.

После многочасовых просьб и уговоров Виктория согласилась с мужем, что внуки останутся в Англии, при условии что они больше не должны пытаться связаться с ним или его женой.

На вокзале сердце Виктории разрывалось на миллион кусочков, когда ее муж объявил, что Дэвид и Роза им не внуки.

Дэвид подумал, что дом в Англии был бы слишком хорош, чтобы оказаться правдой.

Как ни странно, он был благодарен лорду Брауну, который не оспаривал их появление в стране. Дэвид не мог рисковать тем, что его депортируют обратно в ад, в дальнейшее тюремное заключение в Польше. Роза даже не пережила бы обратный путь. Он смотрел, как она спит, прижавшись к нему, спасаясь от пронизывающего холода, под густой листвой живой изгороди.

До сих пор у нее была такая ужасная жизнь, вряд ли кто такую вынесет. Она видела боль и страдания и не помнила, что такое удобства, любовь и безопасность.

Дэвид смотрел на нее сверху вниз, у него появились силы. Он пообещал маме, что позаботится о Розе, и намеревался сдержать слово. Нужно найти способ устроить жизнь для них обоих. А положиться можно только на самого себя.

Дэвид осторожно открыл футляр скрипки, его руки почти совсем онемели от холода. Он пошарил под подкладкой и вытащил оставшиеся монеты. Их осталось четыре. Немецкие и польские. Здесь их не потратишь, это вызвало бы подозрения.

Придется продать скрипку. Выбора не было.

Скрипка Страдивари была чрезвычайно дорогостоящей, и если бы он смог получить за нее хорошую цену, то обеспечил бы их едой и убежищем и дал им обоим шанс. Дэвид хранил ее так долго, что теперь чувствовал себя виноватым за то, не может ее оставить.

Занялся рассвет. Дэвид разбудил Розу, и они пересекли большую кольцевую развязку и вышли на Оксфорд-стрит.

— Дэвид, я такая голодная. У нас есть деньги на еду?

Дэвид покачал головой.