Книга Последняя песня о любви, страница 25 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Я…

Хелен пыталась возразить, но ничего не вышло. По ее щеке скатилась слеза.

Кон шагнул к выходу.

— Сорча, нам пора, – тихо напомнил он.

— Да, я сказала все, что хотела. – Сорча пошла за Коном, но снова повернулась к Хелен. – Кстати, одного ты добилась. Теперь и у меня нет семьи. Вот только у меня есть Кон, он меня любит. Сомневаюсь, что ты когда-нибудь узнаешь, что это такое. Прощай, Хелен.

Сорча развернулась и зашагала прочь от усадьбы Маккарти.

Почувствовав, что Кон задерживается, Сорча резко обернулась и увидела, как эти двое пристально смотрят друг на друга. Хелен не сводила с него глаз и неловко переминалась с ноги на ногу.

— Кон, не надо ее пугать. Пойдем.

* * *

Хелен закрыла дверь и побежала наверх, в спальню. Она бросилась на кровать и зарыдала.

— Это нечестно, нечестно, – снова и снова твердила она.

В конце концов она встала и вытерла слезы, из головы не выходили обидные слова Сорчи. Зачем же корить себя за подлость? Разве Сорча с подружками не обижала ее много лет?

Она выдвинула верхний ящик тумбочки и достала недавно открытую банковскую книжку. Присев на кровать, просмотрела сумму, которую перевели вчера, и погладила цифру, выведенную чернилами.

Это все, что оставили ей родители. Нужно что-то менять. И если помочь некому, придется найти смелость и силы, чтобы изменить жизнь самостоятельно.

* * *

Через двадцать четыре часа Сорча стояла на борту корабля и смотрела на быстро исчезающий вдали родной берег.

Кон обнял ее, укрывая от сильного морского бриза, и повернул к себе.

— Ну вот, Сорча-спорча, сказано – сделано. Боишься?

Она подняла глаза: его лицо окутали сумерки.

— Немножко.

— Я тоже. – Он притянул ее ближе. – Но с чем бы мы ни столкнулись, у меня есть ты, а у тебя я. И только это имеет значение.

— Да.

Кон взглянул на удаляющийся берег и прошептал тихое «прощай».

— Обещаю тебе: когда я вернусь домой, об этом будет знать вся страна.

* * *

Два месяца спустя на палубе корабля почти на том же месте стояла еще одна фигура. Выйдя из душной кабины подышать свежим воздухом, Хелен не позволила себе проливать слезы. Ирландия не принесла ей ничего хорошего. Может, хоть на родине матери повезет.

Лондон, октябрь 1964 года

Сорча проснулась от запаха вареной капусты. Не от аппетитного аромата, который доносился из кухни, когда мама тушила в кастрюле тот же овощ вместе со свининой, а от прогорклого запаха, от которого сводит желудок. В чертовой дыре, где поселились они с Коном, этот запах объявлял о начале очередного дня.

Кап. Кап. Кап.

Сорча вздохнула. Шел дождь. Прямо через потолок. Она чихнула, потом поискала под подушкой носовой платок и высморкалась. Горло будто скребли наждачной бумагой. Может, горячий чай поможет. Она перекатилась на бок и встала с узкой односпальной кровати. Кон заворчал и вытянулся на освободившемся месте. Сорча быстро подбежала к камину и подожгла пару поленьев, припасенных еще с вечера, чтобы хоть чуть-чуть нагреть комнату. Потом добавила остатки угля и прикрыла его угольной пылью, пусть погорит подольше.

Ужасно холодно. И это конец октября. Бог знает, что здесь будет в январе.

«Давай, Сорча, давай», – уговаривала она себя, направляясь к кухоньке и включая одноконфорочную электроплитку, чтобы поставить чайник.