Книга Предатель. У нас все было, страница 54 – Марина Румянцева

Укладывая раскладушку для Светы и Сережи в гостиной, я думаю о завтрашнем дне. О встрече с журналистом, о суде, о новых битвах, которые нам предстоят. Но впервые за долгое время я не чувствую страха. Только решимость. И надежду на то, что самое темное время уже позади.

Будущее ждет нас — новое, непривычное, но наше собственное. И никто, даже Миша из своей тюремной камеры, не сможет его у нас отнять.

Утренний свет пробивается сквозь жалюзи, рисуя полосы на журнальном столике. Я сижу в гостиной, обхватив руками чашку остывшего чая, и смотрю на экран телевизора. Мое лицо на экране кажется чужим — бледное, с кругами под глазами, но с решительным взглядом. Интервью, которое я дала журналисту местного канала два дня назад, теперь транслируют в утренних новостях.

"Это история не только обмана и предательства," — звучит мой голос, странно спокойный для человека, рассказывающего о таком кошмаре. — "Это история о том, как человек, которому я доверяла больше всех на свете, пытался убить меня и наших детей. Сжечь нас заживо в собственном доме."

Титры внизу экрана гласят: "Шокирующая история: бизнесмен пытался убить семью ради страховки". А рядом с моим лицом — фотография Миши из деловой прессы. Улыбающийся, уверенный, в дорогом костюме. Человек, которому доверяли партнеры, коллеги, друзья. Человек, который вел двойную жизнь и был готов уничтожить свою семью.

— Мамочка? — Маша стоит в дверях в пижаме с единорогами, испуганно глядя на экран. — Почему ты в телевизоре?

Я выключаю телевизор, стараясь унять дрожь в руках. Не хотела, чтобы дети это видели. Не так. Не сейчас.

— Просто разговариваю с людьми, солнышко, — отвечаю я, пытаясь звучать беззаботно. — Иди умывайся, я сейчас приготовлю завтрак.

Она кивает, но её взгляд говорит, что она поняла больше, чем мне хотелось бы. Дети всегда чувствуют, когда взрослые недоговаривают. Особенно такие чуткие, как моя Маша.

Телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Потом еще одном. И еще. Экран разрывается от уведомлений — мессенджеры, социальные сети, электронная почта. После интервью этот поток не прекращается. Будто я открыла шлюзы, и теперь вся вода мира хлынула на меня.

Открываю Facebook, хотя обещала себе не делать этого до вечера. Пост местного новостного канала с фрагментом моего интервью набрал уже несколько тысяч комментариев. Пробегаю глазами.

"Держись, Катя! Ты такая сильная!"

"Боже, как страшно. Молюсь за вас с детьми."

"Герой нашего времени — мать, которая борется за своих детей!"

"Моя подруга прошла через похожее. Это ужасно. Но ты справишься!"

Я должна чувствовать благодарность от этой поддержки. Должна чувствовать себя не такой одинокой. Но потом взгляд цепляется за другие комментарии.

"А может, она сама все подстроила? Слишком уж гладко говорит."

"Типичная истеричка, которая мстит мужу за измену."

"Я знаю эту семью. Катя всегда была неуравновешенной."

"Если бы он действительно хотел их убить, они бы не выжили. Бред какой-то."

Последний комментарий ранит особенно глубоко. Если бы он действительно хотел их убить. Как будто люди знают, чего хотел Миша лучше, чем я. Как будто горящий дом, запертая дверь, следы бензина и страховка — недостаточные доказательства.

Телефон снова вибрирует — входящий звонок от Евгении Хмелевской.