Книга Предатель. У нас все было, страница 27 – Марина Румянцева

Когда такси наконец привозит меня к дому, чёрной машины нигде не видно. Может, всё это плод моего воображения? Последствия стресса и недосыпа? Нервно оглядываясь, захожу в дом, включаю все лампы, проверяю каждую комнату. Никого. Но чувство, что я не одна, не покидает.

Света привозит детей через час. Они радостно бросаются ко мне, не понимая моей тревоги. Петя рассказывает о новой игре во дворе школы, Маша хвастается пятёркой по математике. Обычный вечер. Обычные дети. Только я сама — как натянутая струна.

— Будь осторожна, — говорит Света, уходя. — И если что-то покажется подозрительным — сразу звони. В полицию, мне, адвокату. Кому угодно.

Киваю, провожаю её до двери, дважды проверяю замок. Вечер проходит в странном оцепенении. Готовлю ужин, проверяю уроки, укладываю детей, стараясь не показывать, как трясутся руки. Всё время прислушиваюсь к звукам на улице, вздрагиваю от каждого шороха.

Лёжа в постели, не могу уснуть. За окном шумят деревья, где-то вдалеке лает собака. Обычные ночные звуки, но сегодня они кажутся зловещими. Тянусь к телефону — 3:17. Поворачиваюсь на другой бок, закрываю глаза.

Просыпаюсь резко, от странного запаха. Воздух в комнате кажется густым, тяжёлым. Дым? Сердце подпрыгивает к горлу. Включаю лампу — не работает. Хватаю телефон, включаю фонарик и вижу, как под дверью спальни клубится серый дым.

— Петя! Маша! — кричу, вскакивая с кровати.

Распахиваю дверь — коридор полон дыма, внизу слышится потрескивание. Огонь! Бросаюсь в детскую, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Петя спит, раскинув руки, Маша свернулась калачиком, прижимая к себе зайца.

— Дети, просыпайтесь! — трясу их за плечи. — В доме пожар!

Петя открывает глаза, не понимая спросонья, что происходит. Маша начинает плакать.

— Мамочка, мне страшно!

— Всё будет хорошо, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Нужно выбираться отсюда. Сейчас же!

Хватаю одеяло, накрываю им детей. Дым становится гуще, начинает щипать глаза. Слышу треск разбитого стекла внизу — огонь набирает силу. Времени совсем не осталось.

— Держитесь за меня и не отпускайте! — командую детям. — Дышите через одеяло!

Выходим в коридор — дым уже настолько густой, что не видно дальше вытянутой руки. Свет фонарика едва пробивается сквозь серую пелену. Лестница... где лестница? Наощупь продвигаемся вперёд, я чувствую, как Петя вцепился в мою руку. Маша кашляет, и этот звук раздирает моё сердце.

— Мама, я не вижу! — кричит Петя.

— Просто держись за меня! — отвечаю, молясь всем богам, чтобы найти выход.

Наконец нащупываю перила лестницы. Внизу слышится громкое потрескивание — огонь уже в гостиной. Сквозь дым вижу оранжевые отблески на стенах. Жар поднимается снизу, обжигает лицо, заставляет слезиться глаза.

— Быстрее! — тяну детей за собой, чувствуя, как лёгкие горят от недостатка кислорода. — Мы почти выбрались!

Спускаемся по лестнице, прижимаясь к стене. На последней ступеньке Маша спотыкается, падает. Подхватываю её, прижимаю к себе. Входная дверь... где входная дверь? Дым слепит, дезориентирует. Поворачиваю налево, натыкаюсь на стену. Нет, не здесь. Паника нарастает с каждой секундой.

— Мама! — кричит Петя, и я слышу ужас в его голосе.

Поворачиваюсь и вижу языки пламени, вырывающиеся из гостиной. Огонь уже добрался до коридора, он двигается к нам, пожирая всё на своём пути. Дверь... где эта чёртова дверь?!