Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 52 – Саяна Горская

— По­то­му что нор­маль­ной жен­щине нуж­на толь­ко се­мья!

— Се­мья, а не тюрь­ма! И да­же сей­час ты… ты прав­да это­го не по­ни­ма­ешь? Не по­ни­ма­ешь, что сде­лал со мной? Ты вы­да­вил из мо­ей жиз­ни всех!

— Толь­ко тех, кто мне не нра­вил­ся.

— Уди­ви­тель­но, но те­бе ни­кто не нра­вил­ся. А я са­ма не за­ме­ти­ла, ко­гда пе­ре­ста­ла ко­му-ли­бо зво­нить, по­то­му что про­ще бы­ло от­ка­зать­ся от встре­чи, чем по­том неде­лю жить в аду!

— Я за­бо­тил­ся о те­бе.

— Нет. Ты кон­тро­ли­ро­вал.

— Я твой муж!

— Был! Ты был мо­им му­жем! И я пре­крас­но пом­ню твои вспыш­ки яро­сти. Как ты кру­шил ме­бель, пом­нишь? А как швыр­нул те­ле­фон, и он лишь чу­дом по­пал в сте­ну у мо­е­го ли­ца?

— Но я те­бя не уда­рил, — сжи­ма­ет че­лю­сти Ро­ман и вы­це­жи­ва­ет неохот­но: — Ни паль­цем те­бя не тро­нул за все го­ды бра­ка.

— Нет, не тро­нул. Но я не хо­чу про­ве­рять, как да­ле­ко ты мо­жешь зай­ти. Я ушла рань­ше, чем ты пе­ре­шёл по­след­нюю гра­ни­цу. Ту, по­сле ко­то­рой мне при­шлось бы объ­яс­нять Ва­ре, по­че­му у ма­мы си­няк.

Ро­ман при­сты­жён­но от­во­дит взгляд на стол. Тол­ка­ет паль­цем яб­ло­ко по сто­леш­ни­це и за­тор­мо­жен­но смот­рит на то, как оно под­ка­ты­ва­ет­ся к са­мо­му краю.

— Ты прав­да обо мне та­ко­го мне­ния?

— Я не знаю. Я прав­да не знаю, Ром. Рань­ше я бы­ла уве­ре­на, что ты ни­ко­гда… но те­перь… Я не знаю, ка­кой бу­дет сле­ду­ю­щая сту­пень. И не со­би­ра­юсь вы­яс­нять.

— Я бы ни­ко­гда те­бя не уда­рил.

— Воз­мож­но.

— Не «воз­мож­но»! — Гро­хо­чет ярост­но его го­лос. — Я бы ни­ко­гда! Те­бя! Не уда­рил!

Ро­ман хва­та­ет ме­ня за пле­чи и чуть встря­хи­ва­ет. Мне не боль­но, но страх дей­ству­ет на­столь­ко па­ра­ли­зу­ю­ще, что я не мо­гу по­ше­ве­лить ни еди­ной ча­стью те­ла и лишь гла­зею в ши­ро­ко рас­пах­ну­тые, стек­лян­ные гла­за быв­ше­го су­пру­га.

Он де­ла­ет глу­бо­кий вдох и от­пус­ка­ет ме­ня. От­сту­па­ет на шаг.

— Ви­дишь, что ты со мной де­ла­ешь? — Шеп­чет, рас­ти­рая ли­цо ла­до­ня­ми. — Ви­дишь?

— Вот по­это­му я и ушла. Я не хо­чу боль­ше так жить.

— Я из­ме­нюсь, Марь… Я пой­ду к вра­чу.

— Нет.

— Ты да­же не дашь мне шан­са?

— Шан­сов бы­ло предо­ста­точ­но. За де­сять лет бра­ка мож­но бы­ло пред­при­нять хоть что-то.

Он де­ла­ет шаг ко мне, но я тут же от­сту­паю.

Ро­ман ме­ня­ет­ся в ли­це. Про­тя­ну­тая в мою сто­ро­ну ла­донь пле­тью опус­ка­ет­ся вдоль те­ла.

— Я пы­тал­ся ре­шить всё нор­маль­но. Пред­ла­гал те­бе вер­нуть­ся, опла­тить всё, за­крыть твои про­бле­мы. Но ес­ли ты ре­ши­ла пре­вра­тить это в вой­ну, не за­бы­вай, что Ва­ря не толь­ко твоя дочь.

— Не угро­жай мне ре­бён­ком.

— Я лишь на­по­ми­наю, что ты не един­ствен­ный ро­ди­тель. У неё есть отец. И ес­ли я уви­жу, что твоя прин­ци­пи­аль­ность на­ча­ла вре­дить ей, я бу­ду дей­ство­вать.

Пре­да­тель­ски тре­пых­нув­шись, серд­це съе­жи­ва­ет­ся и па­да­ет в са­мые пят­ки.

— Ка­ким же об­ра­зом?

Ро­ман с пре­тен­зи­ей огля­ды­ва­ет ма­лень­кую кух­ню, ста­рый хо­ло­диль­ник, нехит­рый на­бор про­дук­тов, ещё ле­жа­щих на сто­ле.

— Спо­со­бов до­ста­точ­но. На­при­мер, мож­но офи­ци­аль­но по­ста­вить во­прос о том, с кем ре­бён­ку бу­дет ком­форт­ней про­жи­вать.

Бо­рюсь с же­ла­ни­ем рас­те­реть ла­до­ни, по­то­му что кон­чи­ки паль­цев ле­де­не­ют.