Книга Раздевайтесь, вы приняты, страница 41 – Саяна Горская

Здесь мож­но про­сто си­деть, есть мя­со и слу­шать, как отец с Алё­ной спо­рят о том, кто из них ху­же пар­ку­ет­ся.

Не­сколь­ко ми­нут об­суж­да­ем от­цов­ских со­се­дей, ко­то­рые за­чем-то ре­ши­ли по­ста­вить ба­ню по­чти вплот­ную к за­бо­ру, по­том Алё­на рас­ска­зы­ва­ет про но­во­го на­чаль­ни­ка от­де­ла, спо­соб­но­го со­рок ми­нут об­суж­дать цвет пап­ки для до­ку­мен­тов.

Отец жа­лу­ет­ся на це­ны на строй­ма­те­ри­а­лы, буд­то я лич­но их уста­нав­ли­ваю.

Обыч­ный нор­маль­ный раз­го­вор для на­шей се­мьи, на­вер­ное, по­это­му мысль со­об­щить им о Кра­са­ви­ной при­хо­дит са­ма со­бой, как нечто есте­ствен­ное.

До­жи­да­юсь, по­ка отец за­кон­чит воз­му­щать­ся сто­и­мо­стью ка­ких-то до­сок, от­пи­ваю пи­во и буд­нич­но со­об­щаю:

— А, кста­ти. У ме­ня неве­ста есть.

Алё­на мед­лен­но опус­ка­ет вил­ку.

Отец пе­ре­ста­ёт же­вать.

— Что? По­че­му та­кие ли­ца?

— Я пы­та­юсь по­нять, сколь­ко пи­ва ты уже вы­пил, — пер­вой от­ми­ра­ет Алё­на.

— Пол­бан­ки.

— То­гда вер­сия с ал­ко­голь­ным пси­хо­зом от­па­да­ет.

Отец, на­хму­рив­шись, пе­ре­во­дит взгляд с сест­ры на ме­ня.

— Я пра­виль­но услы­шал сло­во «неве­ста»?

— Аб­со­лют­но.

— Твоя?

— Бы­ло бы стран­но хва­стать­ся чу­жой.

Алё­на при­щу­ри­ва­ет­ся, на­став­ляя на ме­ня вил­ку, как ору­жие.

— И дав­но?

— Вре­мя — та­кая от­но­си­тель­ная ве­ли­чи­на…

— Ва­ня…

Не­воз­му­ти­мо по­жи­маю пле­ча­ми.

— Ну в об­щем, всё слож­но.

— Нет, ми­лый мой бра­тец. Слож­но — это ипо­те­ка на два­дцать мил­ли­о­нов. А неве­ста ли­бо есть, ли­бо её нет.

— Да есть!

— Она в кур­се?

Де­лаю гло­ток пи­ва.

— В об­щих чер­тах…

— Гос­по­ди, — за­ка­ты­ва­ет гла­за Алён­ка.

Отец, на­обо­рот, вы­гля­дит крайне за­ин­те­ре­со­ван­ным.

— А что зна­чит «в об­щих чер­тах»?

— Зна­чит, про­цесс со­гла­со­ва­ния ещё идёт.

— Ты ей пред­ло­же­ние сде­лал? — уточ­ня­ет Алё­на. — Она со­гла­си­лась вый­ти за те­бя?

— Мы по­ка об­суж­да­ем фи­нан­со­вые усло­вия.

Алё­на, фи­ло­соф­ски вы­ру­гав­шись, по­во­ра­чи­ва­ет­ся к от­цу.

— Пап, ты уве­рен, что в род­до­ме нам то­го ре­бён­ка вы­да­ли?

— Признаю, ино­гда ме­ня тер­за­ют со­мне­ния. Вань, что там за ис­то­рия? Имя у этой за­га­доч­ной жен­щи­ны хо­тя бы есть?

— Да. У нее есть очень кра­си­вое жен­ское имя.

— Ну? Я жду! — Алён­ка нетер­пе­ли­во ба­ра­ба­нит ла­до­ня­ми по ко­ле­ням.

Со вздо­хом, сда­юсь.

— Ма­рья…

— Да ну! Та са­мая?

— Что ещё за «та са­мая»? — Некста­ти ожив­ля­ет­ся отец.

— Пап, ну ты че­го? Не пом­нишь ту кра­лю, за ко­то­рой наш Ива­нуш­ка без­успеш­но тас­кал­ся в уни­вер­си­те­те?

— А-а, это та, что упор­но не же­ла­ла па­дать к его но­гам?

— Да-да! Та бо­га­тень­кая де­воч­ка, что за­бра­ко­ва­ла его из-за несо­от­вет­ствия ста­ту­су.

— Во­об­ще-то, за­бра­ко­ва­ла не она, а её ро­ди­те­ли, — пред­при­ни­маю хи­лую по­пыт­ку за­щи­тить­ся.

— Не уди­ви­тель­но, в два­дцать ты был ещё боль­шим при­дур­ком, чем сей­час.

— Спа­си­бо. Очень тёп­лый се­мей­ный ве­чер, — с кис­лой ми­ной са­лю­тую со­брав­шим­ся бан­кой пи­ва.

Мне бы оби­деть­ся.

Но я сам вспо­ми­наю Кра­са­ви­ну в уни­вер­си­те­те. Пря­мая спи­на, со­бран­ные во­ло­сы, над­мен­ный взгляд. Эта её при­выч­ка смот­реть на ме­ня так, слов­но я лич­но сни­жаю сред­ний ин­тел­лек­ту­аль­ный уро­вень ауди­то­рии.