Книга Объект моей нежности, страница 93 – Алена Смирнова

На работу в агентстве я в итоге не согласилась.

Да, возможно, это было глупо. Особенно если учитывать, что это предложение открывало передо мной вполне конкретные перспективы, а отказаться от него означало добровольно лишить себя стабильности и определённости.

Но сердце упрямо подсказывало, что сейчас правильнее поступить именно так.

И дело было вовсе не в страхе перед пересудами или чужими мнениями. Я просто честно составила список всех плюсов и минусов и поняла, что к работе такого масштаба пока не готова. Мне хотелось расти, пробовать новое, развиваться, но не ценой собственного спокойствия и времени, которое я могла проводить с сыном. Пока он еще не совсем вырос и не начал закрываться в своей комнате в обнимку с мужскими журналами.

Роберт не вмешивался в мои размышления, сказав, что примет любое мое решение. Но мне показалось, именно этого он и ждал.

Теперь мы оба находились в свободном плавании. И пусть фотографа, как и волка, кормят ноги, я готова была побегать. Бегать, договариваться, искать заказчиков и носиться с техникой по всему городу. Готова и смогу не хуже остальных. Потому что это то, от чего загорались душа, глаза и тело.

А значит, всё обязательно получится.

Женя, когда узнал о моём решении, даже не удивился. Только благословил нас на творческую свободу и посмотрел с лёгкой завистью.

Ещё бы! У него ипотека, кредиты и обязательства. Но, как признался Холмогоров, скоро этому придёт конец. Сейчас они с Робертом разрабатывали план по открытию своей фотошколы. А уж этим двоим определённо было, чем поделиться. Так Женя постепенно прокладывал себе путь на волю. В его планах через год продать свою долю Руслану, у которого на примете уже имелись потенциальные партнёры для будущего.

Зная теперь Женю, я не сомневалась: если уж он что-то задумал, то рано или поздно добьётся своего.

А еще этот чудила оказался невероятно классным парнем, пусть и со странностями. Душевным, тёплым и с прекрасным чувством юмора. Хотя тот факт, что он прозвал Роберта Птенцовым, я не одобряла до сих пор. Женя лишь отшучивался, что получилось забавно. Ласточка и Птенец. Ну, пусть веселится. В конце концов, в нашем сближении он сыграл далеко не последнюю роль.

И продолжал это делать.

Буквально на следующих выходных, после наших с Бобином разборок, его брат собрал под крышей своего огромного дома целую маленькую вселенную.

Вселенную, состоящую из детей, шума, смеха, бесконечных разговоров и такого количества жизненной энергии, что хватило бы на освещение маленького городка.

Меня торжественно представили семье как самого главного человека в жизни Роберта.

Васька был счастлив от возможности играть с новыми друзьями и почти мгновенно нашёл с ними общий язык. Родители тоже быстро спелись между собой. Мама Холмогоровых оказалась сотрудницей Министерства образования, так что тем для бесед с моими родителями у неё нашлось предостаточно.

Главное, все друг другу понравились.

И, что ещё важнее, дали нам с Робертом своё безоговорочное благословение.

Мне вообще сложно описать ту радость, с которой меня встретили родители парней. Их папа обнял меня так сильно, что мне почудилось, будто моя не самая крепкая фигура сейчас треснет от его объятий. Он признавался, как тяжело дался им неожиданный побег Роберта. Что их младший, и без сомнения, самый залюбленный ребёнок, в одночасье пропал из их жизни, вызвав душевную боль в сердце и множество переживаний. Что за три года он ограничивался сухими звонками и не посетил ни одного семейного мероприятия. Вот о таких подробностях Роберт как-то не упоминал. И я втихаря его потюкала.